— Я весь во внимании, — промурлыкал сладко Хан, сделав шаг ко мне, хищно улыбнувшись, когда я по инерции отступила назад, продолжая держать голову прямо и смотреть в эти полыхающие жадные глаза, которые не просто облизывали, а буквально вгрызались в меня.
— Во-вторых, кто вы такой, чтобы поднимать руку на девушку?"
"Даже если эта самая девушка снова смотрела на меня с такой ненавистью и непередаваемой злобой, что, наверное, надо было бы промолчать, особенно, видя, как губы Хана растянулись сильнее, словно он находил всю эту ситуацию весьма забавной и даже…возбуждающей, судя по тому, как с каждой секундой все сильнее и сильнее начинали полыхать его хищные глаза.
— Разве это девушка? — снова промурлыкал он, сделав еще один плавный, но настойчивый шаг ко мне, усмехнувшись, когда я снова отступила назад, упираясь задом в край мраморной раковины.
— …на парня вроде не похожа, — пробормотала я, вздрогнув, когда Хан повернул голову, рыкнув замеревшей у стены девушки что-то похожее на «Гит!», отчего ее, словно ветром сдуло в единый миг, оставляя нас наедине в этом помещении, которое теперь будто сжималось вокруг нас.
— Теперь ты…. — от его выдоха и последнего шага, разделявшего нас, веяло неприкрытой эротикой и подрагивающим желанием, когда Хан почти прижался своим телом ко мне, опьяняя своим пряным терпким ароматом, который взрывался во мне сотней эмоций, нагревая золотую кровь до состояния шипения.
— Тоже ударите? — прошептала я, боясь поднять голову выше и увидеть эти черные глаза, в которых растворюсь, словно в душистом яде, замечая, лишь как Хан широко улыбнулся, издав отрывисто и тяжело: «Ц!» и закусывая нижнюю губу с такой силой, пока она не побледнела.
Господи, если бы он не видел, я бы с упоением уткнулась кончиком носа в его идеальную рубашку, дрожа и сотрясаясь от восторга, втягивая в свои легкие его волшебный аромат, что уносил меня неизбежно на границу самого Ада, в который уже было не страшно сделать первый шаг.
— Разве я не говорил тебе, чтобы ты не появлялась в моем клубе? — промурлыкал он надо мной сладко и приглушенно, делая последние пол шага, которые еще могли разделять наши тела, и вжимаясь бедрами, упираясь ладонями с двух сторон от моего сжавшегося тела, в холодный мрамор, заставляя прогнуться навстречу ему, резко и судорожно выдохнув.
