— выдохнул он, склонившись сильнее и вдавливая меня в край раковины, кусая за шею и не давая возможности остановить его руки, которые оставили трусики где-то на уровне края ботфортов, и горячие пальцы горячо, целенаправленно и уверенно скользнули между бедер, пробираясь в самое горячее и пульсирующее русло, куда стекало все золото моего тела, в отчаянном поиске выхода.
Хан не обращал внимания на мои нелепые попытки сжать ноги и убрать его руку от того места, в котором он разжигал то, что могло спалить меня без остатка, бросая в самую бездну черного ада, где я плавилась и горела, умоляя не останавливаться.
"
"Я даже не поняла, в какой момент за дверью послышались приглушенные веселящие голоса бодрых девушек, которые вот-вот должны были войти в туалет, цепляясь подрагивающими пальцами за его руку, но реакция Хана была молнеиностной, когда он обхватил меня второй рукой, приподнимая и запихивая в первую кабинку, быстро закрыв еще до того, как хлопнула дверь и веселые девушки радостно о чем-то защебетали, не представляя того, что были не одни, и что происходило со мной.
Я была распластана у стены, зажатая его телом, сходя с ума оттого, что его пальцы продолжали двигаться во мне, то легко потирая набухшую от прикосновений вершинку, то скользя по складочкам, раздвигая их, и водя пальцами сверху вниз и наоборот.
Теперь его колено было между моих дрожащих ног, не давая сдвинуть мои колени и прекратить эту пытку, отчего мое тело превратилось в сгусток чистейшего раскаленного золота, от которого искрилось в глазах и дышалось с большим трудом.
Я чувствовала, как этот сгусток, собирал соки с моего тела, опустошая собой все внутри и собираясь болезненной пульсацией между бедер, словно пытаясь прорваться к его пальцам и вырваться на свободу. Боже, я хотела, чтобы он уже вырывался, оставляя меня опустошенной и дрожащей, только чтобы не сходить с ума! Чтобы только не чувствовать, как каждая мышца в моем теле напряжена настолько, что спазмы накатывали волнами все сильнее и сильнее. Чтобы только не чувствовать, как каждый позвонок выгибается и вытягивается, скручивая тело и заставляя меня содрогаться, тянувшись к нему, как к единственному спасению.
— Шшшшшш, мавиш… — прошептал Хан, когда из груди вырвался глухой судорожный стон, оттого, что его пальцы, вдруг скользнули еще глубже внутрь, словно пытаясь добраться до сгустка золота и проткнуть его кончиками мучительных пальцев, пока горячая ладонь с его терпким ароматом накрыла мой рот, заглушая стоны и всхлипы.
