Звонко стучали копыта коней по замерзшей грязи, белые крупинки сыпались на плечи и рукава кожухов, на шапки, застревали в бородах. Был еще не вечер, но хмурое осеннее небо давило, напоминало: близка пора, когда без прочной крыши над головой и жаркого огня в печи человека ждет смерть. Запах дыма со стороны жилья веселил сердце обещанием отдыха и безопасности.
На лугах вдоль реки виднелись сметанные бледные стога. Проехали поля – уже заново распаханные и засеянные озимью. Показалась весь – разбросанные дворы на другом берегу мелкой речки, напротив Кудояра.
Высокие избы под серыми крышами из соломы и камыша, с дымящими оконцами, за тыном хлева, клети, овины. На жухлой траве девки расстилали длинные полосы вытканного прошлой зимой полотна – его заканчивают отбеливать под первым снегом, и весь берег был покрыт этими серыми полосами-дорожками шириной в локоть. Несколько баб, до самого носа умотанные в шерстяные платки, полоскали белье у мостков; замерли, держа мокрые сорочки в красных от холодной воды руках, потом стали махать бегающим вблизи мальчишкам.
Жители сбежались поглядеть на незнакомых путников, носились и лаяли псы. Через три-четыре двора Ярдар увидел на обочине потемневшего от времени дубового чура, чьи черты, когда-то грубо вырезанные, от непогоды совсем растрескались. Удивился, почему тот посреди селения, а не на околице, потом сообразил: он и был на околице, но селение разрослось и оттеснило его вглубь, а перенести руки не поднимаются – где деды поставили, там и стоит.
Тропа свернула к въезду на городище. С одной стороны теперь возвышалась сама гора, а с другой виднелись невысокие холмики-могилы здешнего жальника: «свои деды», покойные последних трех поколений, несли дозор, охраняя живых внуков от исконных обитателей этого места. Еще в прежние свои приезды сюда, слушая предания, которыми гостей охотно угощали кудоярские бабы и старики, Ярдар дивился: и охота же было князю Вятке поселиться в таком месте, где куды людям шагу сделать не дают! Но жители, как видно, сроднились со своими кудами и поручили себя их защите.
А может, уж очень удобно было это место для обороны от земных врагов: со стороны речек склоны мыса были высоки, круты и почти неприступны. Попасть сюда можно было только с юга, со стороны поля, но с этой стороны князь Вятко велел насыпать два длинных вала, отчасти прикрывавших и восточный, более пологий склон над оврагом.
