Ведь братство вилькаев сохранится на всю жизнь – в будущем, когда Сверкер сам станет вождем русской дружины Сюрнеса, нынешние побратимы сделаются старейшинами многочисленных родов, отцами сыновей, которых охотно отдадут ему в службу или в ополчение, когда он призовет к ратному стягу.
Сейчас настало как раз такое время. Улава конунга – своя дружина называла его конунгом, на что ему давало право его происхождение из королевского рода Уппсалы и начальство над дружиной, хотя правил в земле смолян не он, а князь Ведомил – не было дома этим зимним вечером.
Он объезжал окрестные волости на верхнем Днепре, занятый сбором войска.
Весть о беде прислал малый князь Борослав, сидевший на реке Угре. Угряне считались отдельным родом, но близким к кривичам, и уже давно платили дань смолянским князьям – с тех самых пор как на верхнюю Оку пришли вятичи и возникла опасность попасть во власть хазар. Гонец от него передал, что вскоре после Карачуна, едва погасли священные Велесовы огни, с юго-востока явилась неведомая рать и стала разорять угрянские «кости»[45].
Жители, бежавшие под защиту Борослава, говорили, что налетал на них конный отряд! У вятичей, их восточных соседей, конницы не водилось, однако замечали у этих конных остроконечные шапки, длинные однолезвийные мечи, словом, это были какие-то «хазары». И появлялись они сразу в нескольких местах, а это могло означать, что в набег отправилось изрядное войско. Борослав передал, что собирает своих ратников и будет ждать врага перед Ратиславлем, своим родовым гнездом.
"
"В тех местах, где к владениям кривичей примыкали земли вятичей, порой делались взаимные набеги. Смолянские вилькаи чуть не каждую зиму хаживали на Оку и ее притоки, если повезет – привозили добычу, жито и скот. Но конницы, войска кочевых народов, здесь не видали давным-давно. Прийти она могла только из-за тридевяти земель – от буртасов, болгар, самих хазар.
– Это все из-за той ссоры, – сказал Улав конунг, когда выслушал гонца. Отрок от Борослава прибыл в Ольшанск, к князю Ведомилу, а тот послал за своим русским воеводой.
– Из-за той битвы на Итиле, где погиб сын Олега киевского.
– Сын Олегов погиб, а в набег хазары пошли? – усомнился Ведомил. – Если б наоборот…
– Мы слишком мало об этом знаем, но столько лет хазары не тревожили эти земли – и при мне, и при старом Хринге, сколько мне известно. Если теперь они нарушили мир, тому, уж верно, та же причина, по какой они нарушили уговор с Олегом и Олавом из Хольмгарда.
