До этого он видел в пленивших его лишь каких-то лесных оборванцев, одетых в шкуры, а теперь оказалось, что его одолел сын русского сюр-баши, что уже не так обидно. А Кожан подумал: благодаря успеху вилькаев отец воздает ему честь, признавая за ним право распоряжаться пленниками, как за настоящим вождем. Но Улав сам рад и горд, что его единственный сын дорос до такой чести. В этот миг Кожан готов был идти приступом хоть на сам Костянтин-град, и едва ли золото цесарей смогло бы порадовать его больше, чем те два-три десятка баранов, что удастся когда-нибудь получить за этого буртаса с его опухшей рожей.
* * *"
"Судьба благоволила к Кожану – новый случай отличиться ему представился весьма скоро. На другой день, едва выехав из Волоцка обратно к стае, встретили Ерша и Белку верхом на конях из тех нескольких, которые Медведь оставил на такой случай. Они рассказали, что Медведь отправил дозор вниз по Угре, на восток, и обнаружил приближение настолько крупного отряда, что самим вилькаям ввязываться в драку было бы безрассудно.
– Там человек двести, – рассказывал Белка – круглолицый скуластый парень с прозрачными голубовато-зелеными глазами и нехваткой нижних зубов спереди. – Целое войско. Все пешие, один только конный, вроде воевода – шелом видели, на солнце блестел. С обозом идут, скот какой-то гонят. Ратники – больше ни на ком шеломов нет, щиты есть, но небольшие, вроде тех, что мы у хазар взяли… ну да, буртасов. Топоры, рогатины, луки.
Медведь сказал, мы сами-то им показываться не станем, а за ними проследим и еще гонцов вышлем.
– Тогда вот что, – решил Улав. – Ты возвращайся к вашему вождю, – велел он Белке, – а ты, дружище, – он перевел взгляд на Кожана, – побудь еще со мной, мне понадобится человек, который донесет до ваших замысел, когда мы выберем место… Если их больше, чем нас, нам нужно очень тщательно выбрать место, где их встретить, и использовать наши возможности как можно лучше.
Белка, Ерш и пятеро вилькаев из дружины Кожана уехали обратно почти сразу, но и Улав конунг со своим войском двинулся в путь, не намного от них отставая. Кожан держался возле него, за ним пятеро оставшихся вилькаев. Передовых разъездов на этот раз было несколько.
– Ближайший, как обычно, мы пустим так, чтобы его видеть, – объяснял Кожану Улав, – а самый дальний – за полверсты. Если он обнаружит врага, мы успеем построиться.
