– Будь жив, Улав! – Гостимил слегка ему поклонился и оглянулся на своего спутника, который был Улаву незнаком. – Я ратников наших привел, да. И не их одних. Вот, этот человек…
Он еще раз оглянулся на спутника – рослого молодого мужчину сурового вида, с тремя заметными шрамами на лице. Улав был уверен, что не забыл бы его, если бы когда-нибудь видел.
– Это из ваших… русов, стало быть. С Ильмень-озера. К нам на подмогу пришли.
Улав выразительно округлил глаза. Вот чего он никак не ждал, так это подмоги откуда-то с севера!
– Будь жив, Улав конунг! – тоже по-славянски поздоровался здоровяк со шрамами.
– Я – Годред сын Альмунда, человек Олава конунга из Хольмгарда. Мы с моим братом Свенельдом привели три сотни человек, чтобы воевать с хазарами. Так говоришь, выступаем прямо сейчас?
– Олава? – в изумлении повторил Улав. – Из Хольмгарда? Олав прислал войско мне в помощь?
От потрясения слегка закружилась голова. Лишь вчера они обсуждали, не стоит ли ждать беды от союза Олава и Олега – и вот один из них здесь, и с войском…
– Эта война была начата хазарами против нас, людей из Хольмгарда, – ответил Годред.
– Еще весной, на берегу Итиля. И раз уж хакану неймется получить по шее еще раз, кому же в этом поучаствовать, как не нам?
Второй сын Альмунда, подошедший вместе с войском, оказался очень похож на первого: чуть ниже ростом, на пару лет моложе и без шрамов на лице, зато с горбинкой на носу от перелома.
Такой же загорелый после трех лет за южным морем, с такими же высокими скулами и глубоко посаженными глазами цвета желудя. Увидев их вместе, Улав вспомнил: они виделись, когда войско Олава только шло на юг, для встречи с войском Олега. Но тогда и он, как и его жена, больше обращал внимание на Грима конунга – юного вождя княжеской крови, только что женившегося на еще более юной и столь же знатной деве. Но и сами сыновья Альмунда за три года сильно изменились и теперь не потерялись бы даже рядом с Сигурдом Убийцей Дракона.
Оба выглядели людьми бывалыми, отважными и толковыми; Улав мельком подумал, что даже будь они сыновьями самого Олава, нельзя было бы желать лучшего. И безотчетно потрепал по затылку собственного сына – тот, хоть и не вошел еще в возраст, тоже не разочаровал отца.
Кожан на этих двоих смотрел с изумлением, едва не разинув рот.
