Они, русы из Тархан-городца, подбили вятичей на этот поход, а исходит все от некоего Азара, яса, приближенного хакана.
Сыновья Альмунда и Хастен впились глазами друг в друга. Из участников битвы на Итиле Хастен уже видел Амунда плеснецкого, но появление здесь этих двоих означало, что северные русы, как и сам хакан, не считают борьбу завершенной.
– Вот, это люди Олава из Хольмгарда, которые, как ты говорил, все погибли, – сказал Хастену Улав. – Как видишь, они живы. Если они помнят тебя, ты тоже должен помнить их хоть немного.
Что ты теперь скажешь?
– Скажу… – Хастен несколько смутился от неожиданности, но быстро овладел собой. – Что всякий, кто навлечет на себя гнев хакана, сильно об этом пожалеет.
– Твои прежние пророчества не сбылись. Ты говорил мне, что Олав и Олег объединятся, чтобы подчинить наши земли. Но Олав прислал людей, чтобы защитить меня от нападение твоего любимого хакана. Думаю, и другие твои обещания окажутся такими же пустыми.
– Что бы хакан тебе ни сулил, он обманет тебя так же, как обманул нас! – сказал Годред Улаву.
– А ты, – он взглянул на Хастена, – как же ты дошел до такой подлости, чтобы заодно с этими вошеедами воевать против русов? Или они тебе ближе, чем мы? – Он показал на своего брата и Улава. – Или у нас не одни и те же боги?
– Вы мне ближе? – Хастен усмехнулся, будто бы даже в удивлении, и презрительно скривился. Когда он полностью осознал, кто перед ним и что происходит, смущение в его глазах сменилось злобой. – Никогда вы не были нам близки и не будете. Киевские русы продались грекам за поношенное тряпье, за старые портки со скопцов, которые у них там всем правят.
А вы ничуть не лучше всякой чуди, с которой за двести лет перемешались, так что те боги вас и не узнают, если увидят. Боги ваши – глупые деревяшки и сказки для мальцов. Победы приносит только удача, а удачей никто не может равняться с хаканом. Всем вам недолго осталось собой гордиться. Хакан долго терпел, но больше у вас времени нет. Никто из вас больше не пройдет через его владения, разве что как челядь с веревкой на шее.
Когда он двинет сюда свое войско, вам самые страшные старые песни покажутся детскими потешками. Те, кто не покорится хакану, будет убит. Ему нетрудно собрать десять тысяч конных воинов, и сейчас все они уже идут сюда. У вас был путь, – он взглянул на Улава, – чтобы спасти себя, признав власть хакана. Этих ничто уже не спасет, – он кивнул на Годреда и Свенельда с такой небрежностью, будто не он, а они сидели в плену со связанными руками.
