Ярдар сошел с седла, привязал коня к дереву с опаленной кроной – жар горевшего двора доставал и сюда. Сделал несколько шагов к Заранке.
– Что скажешь? – Она спокойно ждала.
Ярдар набрал полную грудь воздуха, но все слова позабылись.
– Ты знаешь… сколько бед у нас приключилось, – выдавил он. – Половина дружины… И что дальше будет? Врагов у нас больше прежнего, а сил почти не осталось. Помоги… Проси чего пожелаешь, только… избавь нас от беды.
Не в силах поднять взгляд к ее лицу, Ярдар не видел, как расцвела Заранка от этих его слов: глаза заблестели, щеки зарумянились, улыбка расцвела на губах.
Всю мощь Темного Света она ощутила за своей спиной, когда этот удалец, красавец, гордый воевода пришел к ней с низким поклоном. К той самой, которую его друзья-хазары гнали по лесу, как зверя, загнали на дерево и обстреляли там, чуть не убили, будто она белка! А он… только вздохнул и оставил ее на забаву чужакам.
– Беда и впрямь грядет немалая, – сказала Заранка, будто с удовольствием ожидая этого.
– Ты не был таким смирным, когда сжег мой дом родной, – она показала на развалины под снегом. – А теперь и твой дом вот так же сгорит! Да только ты того не увидишь.
У Ярдара было чувство, будто он летит в холодную бездну. Нечего спрашивать, почему не увидит – закроются глаза его, навек со светом белым разлученные.
– Чего ты хочешь? – Он заставил себя взглянуть ей в лицо, и его замутило от ненависти к этим ясным темно-голубым очам, розовым улыбающимся губам. – Какой платы, какого выкупа? За двор и обиду я вам заплатил…
Произнося эти слова, он понимал: та плата – мелочь.
Что́ бревна дома и сгоревшая утварь! Заранка мстит ему за нечто иное, чего серебром не выкупить.
И все же он вынул из-за пазухи белый сверток и развернул."
"– Вот, – он протянул Заранке на ладони платок, в котором блестело серебро и медово-рыжие продолговатые бусины. – Возьми. Твое будет.
Заранка с любопытством взглянула на предложенное. Украшения ей понравились – какой же девице такое не понравится? Но и этого было мало.
Это всего лишь серебро и камни…
– Это никак… жены твоей узорочья? – Заранка впилась взглядом в лицо Ярдара, и ревнивая зависть полоснула по сердцу будто нож. – Да уж верно! Как прищемило, так ничего стало не жаль. Истинно ли – ничего?
– Скажи, чего ты хочешь?
В голосе Ярдара невольно порвалась досада, и мысленно он добавил: «от меня». Он видел, что жупелица скверная играет с ним, но не видел иного пути, кроме как терпеть.
