Онлайн-библиотека книг
Прости, у меня очень голова болит. Наверное, это реакция на смену погоды. Надо лечь в постель.
– Откуда ты узнала про Екатерину и Жанну? - изумился Олег.
– У женщин свои секреты. Давай считать, что пока счет десять - ноль в мою пользу, - буркнула я и отключила сотовый.
Вот оно, преимущество свободной женщины. Если бы до сих пор в моем паспорте стоял штамп о браке, Куприн мог устроить мне показательный скандал, заорать, придя вечером с работы:
– За каким лешим ты выключила мобильный? Что за дурацкое поведение?
И мне бы пришлось врать, блеять нечто типа:
– Батарейка села, я зарядку не нашла.
Ни под каким видом я не стала бы сообщать правду, глядя майору в глаза: «Да просто мне надоела дурацкая болтовня. Хотелось покоя, не было ни малейшего желания трепаться с тобой».
А сейчас без всякого опасения я нажала на кнопку и не ощущаю никакого неудобства. Куприн потерял право руководить мною! Пустячок, а приятно. Есть женщины-собаки, которым необходим хозяин, они будут подчиняться любому, кто возьмет в руки поводок, а есть женщины-кошки - те сами выбирают, с кем жить, и, как правило, сохраняют дистанцию.
Лифт не работал, мне пришлось подниматься пешком.
В прихожей царила хирургическая чистота.
– Правда, красиво? - потребовала одобрения Стелла, выходя к двери.
– Замечательно, - кивнула я и стала искать тапки.
– Я выбросила твои шлепки, - заявила девочка, - они очень старые и потертые.
Я молча пошла босиком в спальню и обнаружила, что моя кровать застелена, как койка курсанта. Покрывало натянуто без морщинки, подушка стоит треугольником, а на тумбочке аккуратной стопкой сложены детективы. Из гостиной доносилось ровное бормотание телевизора.
– Мне кажется или ты слушаешь немецкий канал? - изумилась я.
Стелла вздрогнула.
– Нет.
– Но я слышу всякие «дер», «дас»…"
"– А! - отмахнулась девочка.
Я кивнула и упала на одеяло. «А сейчас еще раз об авиационной катастрофе», - заявил диктор по-немецки.
– Что у них случилось? - машинально поинтересовалась я.
– Опять лайнер упал, - откликнулась Стелла. - Валятся, как груши! Никогда в самолет не сяду, хоть золотом меня осыпь.
В моей душе зашевелилось удивление. Что-то было не так, какая-то фальшь.
