Видимо, побоялись застрять среди овец и стреноженных коней, упустить эффект неожиданности.
Утигуры влетели в балку сверху плотным, насколько возможно было в том месте, строем. Тихо, без типичных воинственных криков. Их было очень много, не меньше шести сотен. Выдержит ли западня такое количество? Всех, наверное, нет, но это не так и важно. Главное — выбить побольше их. Завопили утигуры, когда до первых чучел оставалось несколько метров. Наверное, от удивления. Тут в них и полетели стрелы с двух сторон."
"Я сразу сшиб переднего, который ударил копьем чучело и повернул коня, чтобы удостовериться, что его надули.
На нем был ламеллярный, ромейский доспех, который не спас. Рычаг-тетива-болт-выстрел — и так несколько раз. Действовал механически, не думая. Ловил в прицеле спину утигурского всадника и всаживал в нее болт. Утигуры сперва растерялись, затоптались на месте. Потом передние завопили истошно и развернули коней. Но на них напирали задние, которые еще не поняли, во что вляпались, продолжали скакать в атаку.
Некоторые помчались к плешине на южном склоне, откуда их звали на помощь на родном языке. Кто-то там свалился в ров, кто-то напоролся на рогатки, кого-то остановила загородка. Лишь несколько человек сразу рванули к восточному выходу из балки — туда, где паслись кони и овцы. Разогнав животных в стороны, двое оставшихся в живых из той группы утигуров смогли уйти. Увидев это, за ними ломанулось сразу десятка три всадников. Среди них скакал утигур, за спиной которого, обхватив отца руками за пояс, сидел мальчишка лет семи-восьми.
Видимо, из наших пленников. Я не стал в него стрелять. И остальные тоже. Почти всю их группу перебили, даже тех, кто скакал впереди, а его не тронули.
По балке носились растревоженные запахом крови кони без седоков. Много коней. Их хозяева, убитые и раненые утигуры, лежали по всему дну балки от ее западного конца до восточного. Некоторые еще стонали. Спаслось не больше сотни.
Аланы и херсонцы молчали и не шевелились. Такое впечатление, что никак не могут поверить, что все кончилось, что победили противника, в два с лишним раза превосходившего их по численности, и понесли минимальные потери.
Это было похоже на чудо. И пленные, женщины и дети, тоже молчали, хотя во время боя истошно звали на помощь. Больше звать некого.
Я первым спустился вниз. На душе было пусто: ни радости, ни горечи. Отстрелялись на «отлично», в ближайшие годы утигуры вряд ли сунутся на территорию аланов, но меня почему-то больше это не волновало.
