Однажды вечером, когда мы вдвоем после ужина сидели у горящего очага и потягивали из серебряных кубков родоское вино, Гоар спросил:
— Ты христианин?
— Я был крещен, но в церковь наведываюсь очень редко, — уклончиво ответил я.
— Мои люди говорят, что твой бог сильнее нашего, — сказал он.
— Бог может быть один, только у разных народов он называется по-разному, и обряды отличаются. Религия нужна для опознавания «свой-чужой». Если ты называешь бога и поклоняешься ему так же, как я, значит, мы свои, — объяснил я.
— А если мы свои, значит, и поклоняться должны одному богу? — сделал вывод Гоар.
— Мы с тобой свои не зависимо от кого, какому богу поклоняемся, — успокоил его.
Я помнил, что аланы — немногие из кавказцев, которые приняли христианство, поэтому и дал совет:
— В этом жестоком мире трудно выжить без сильных друзей. Византия очень сильное государство. И долго еще будет таким. В отличие от многих других империй, она принимает в себя людей любой национальности, дает им возможность подняться до самого верха, до императорского трона.
При одном условии: он должен быть христианином. Если твой народ примет крещение, вы станете друзьями Византии. Не уверен, что она всегда придет вам на помощь, но нападать на вас она точно не будет. И если вдруг — не дай бог, конечно! — в степь придет очередная орда — а она придет и не одна! — и вытеснит вас с ваших пастбищ, вы всегда сможете пойти на службу в армию.
— Ты советуешь нам креститься? — спросил Гоар.
— Да, — ответил я и предупредил: — При условии, что твои воины тоже этого хотят.
Бывали случаи, когда вождь принимал новую религию, а его народ выбирал нового вождя.
— Многие наши роды уже верят в твоего бога. Мои воины сами посоветовали поговорить с тобой. Мы тебе доверяем, — сообщил он.
— Спасибо! — поблагодарил я.
— Твой бог очень требовательный? — поинтересовался Гоар."
"— Нет. Особенно к новообращенным, — ответил я. — Ему ничего не надо, а вот его слугам придется иногда давать деньги. И еще повесить в юрте икону, выучить пару молитв и время от времени посещать церковь.
Впрочем, в степи церквей и священников нет, так что остается одна икона. Примерно такую, — показал я на висевшую на стене икону, купленную Аленой.
Она навешала икон почти во всех комнатах всех наших домов. Тратит на них деньги, которые даю ей на карманные расходы. Зато епископ Филосторгием больше не пристает ко мне с вопросом, почему редко бываю в церкви. Редко — это всего по разу в каждой на экскурсии.
