Было темно и тихо. Потом послышался тихий скрип: кто-то пытался повернуть расклиненный запор. Гарри опять тихо зарычал. Видимо, гавкать его жизнь отучила. Я нащупал в темноте рукоятку меча и потянул его из ножен. Скрежещущий звук железа по бронзе показался мне очень громким. Услышали его и за дверью. Запор сразу оставили в покое, и в тишине послышались крадущиеся шаги двух человек. Потом проскрипела, открываясь и закрываясь, дворовая калитка. А ведь она закрывается изнутри на толстый засов, чужие зайти не могли.
Веселый здесь народец! За неполные сутки дважды нападали. Я для них хорошая добыча: при деньгах и, если исчезну, никто не будет искать. Надо срочно обзаводиться оружием, которым я владею лучше, чем мечом. Арбалетом. Можно было бы и самопал склепать, в юности делал, и порох бы изобрел, по химии отличником был, но заряжать его долго, успеешь выстрелить только раз, потому что точность стрельбы на большой дистанции желают лучшего. Арбалет тоже не так быстро стреляет, как лук, зато бьет сравнительно далеко и, у хорошего стрелка, очень точно.
Я с детства увлекался арбалетами. Чуть не поплатился за это увлечение глазом. Первый арбалет сделал из деревянного бруска, толстой ветки, веревки, бельевой прищепки и алюминиевой проволоки. Стрелял он метров на пятьдесят, но мне тогда хватало. В одиннадцать лет не много надо, чтобы чувствовать себя отважным рыцарем. Но у того арбалета был недостаток: время от времени стрела упиралась острием в ложе и затем падала. В тот раз она не упала, а расщепилась, причем меньшая часть полетела назад и воткнулась мне в переносицы, пройдя под шкурой до глазного яблока, но не повредив его.
Сразу, правда, я это не понял, был уверен, что окривел. Правый глаз залило кровью, видел им только что-то мутно-красное, а левым — кусок стрелы, торчавший вроде бы из глаза. Я обломал этот кусок на уровне переносицы и пошел к находившемуся неподалеку ряду сараев, в одном из которых мой ровесник по кличке Вишня ремонтировал велосипед «Орлёнок», забытый предыдущим владельцем на пять минут у магазина.
— Вишня, глянь, что у меня там, — попросил его.
Он оставил в покое велосипед, посмотрел на меня и открыл от удивления рот:
— Ни фига себе! Да у тебя в глазу древеняка торчит!
— Выдерни ее, — потребовал я.
Нам обоим даже в голову не пришло обратиться в больницу. Родители узнают — так влетит! Он осторожно вынул обломок стрелы. Кровь потекла еще сильнее. Но теперь ничего не мешало моргать правым глазом.
