Трудились над ним пять человек. Шестой, пожилой грек, руководил, время от времени помогая и руками. Если на дромоне и нефах обшивка корпуса крепилась встык, то на баркасе — внахлест. Наверное, чтобы усилить продольную и поперечную прочность, ведь он был беспалубный. Дождавшись, когда грек освободится, подошел к нему и спросил:
— Во сколько баркас обойдется заказчику?
— Почти все из его материала строится, поэтому около сотни солидов, — с готовностью ответил грек. Мне показалось, что он обрадовался поводу отвлечься от работы.
— А если из вашего материала? — поинтересовался я.
— Тогда бы сотни две, две с половиной… — ответил он.
— А где берут материал? — продолжил я расспрос.
— Кто где. Можно в лесу в горах нарубить. Да только там тавров много, велика возможность не вернуться, — сообщил грек и добавил с ухмылкой: — Хотя ты умеешь с ними ладить!
— А сможете сделать по моему чертежу? — спросил я.
— Если не очень большой, то сделаем и по твоему. Только потом не нарекай, если потонет! — опять ухмыльнулся он.
— Не потонет, — уверенно сказал я. — Паруса тоже вы шьете?
— Нет, вон там, — показал он рукой, — мастерская.
Я попрощался с ним и пошел в парусную мастерскую. Это был большой ангар, в котором на полу были расстелены куски материи, которые сшивали длинными иглами с суровой ниткой несколько мужчин. Женщин не было. Видимо, работа тяжелая. Я нашел хозяина мастерской, узнал у него расценки на паруса из его материала и из своего. Разница получалась значительной.
Осталось узнать, где изготовляют парусину — плотную ткань из конопли, потому что в Херсоне я видел только продавцов ее.
7
Когда я к обеду вернулся на постоялый двор, меня окликнул молодой иудей.
— Эй, длинный!.. Длинный!.. Длинный!
Поскольку я еще не привык считать себя длинным, не сразу среагировал, оглянулся только после третьего зова.
— Ты меня зовешь? — спросил я.
— Да, тебя, поговорить надо, — сказал он."
"Все эти дни молодой иудей посматривал на меня ожидающе.
Дулон рассказал мне, что завтра в городе погрузят товар и послезавтра утром обоз тронется в путь, а не хватает, как минимум, трех охранников. Наверное, сын Израиля готовился поломаться, но все-таки взять меня на работу. Называл он себя на римский манер Марком. Обычно иностранное имя берут созвучное со своим. Скорее всего, Марка звали Моисей или Мойша. Я дал ему кличку Моня. Такая была у моего приятеля, одесского еврея по имени Михаил.
