Во-первых, взрывчатку он пытался прицепить сам лично. Откуда ты взял, что их было двое? Нет, я отлично помню, что я говорил следователю. Но я также помню, в каком я был состоянии. Да, представь, у меня двоилось в глазах. А во-вторых… Мать твою, что же во-вторых?»
Стас въехал в тоннель, ведущий к Смоленской площади, попал из темноты в сизый мертвенный свет, увидел в зеркальце свои безумные, красные глаза и вдруг понял, что все не так. Стоит только его отцу, а вслед за ним полковнику Райскому задать ему несколько конкретных вопросов, и вся его версия о Юрке-маньяке развалится.
От Смоленской площади до дома его родителей было пять минут езды. Он обещал приехать в двенадцать, но получилось раньше.
Наталья Марковна кинулась сыну на шею и долго не отпускала, не давала раздеться, гладила по голове, целовала и повторяла плачущим слабым голосом:
– Мальчик мой, сыночек…
Из гостиной вышел отец и молча прислонился плечом к дверному косяку.
– Привет, папа, – сказал Стас, осторожно отстраняя Наталью Марковну.
– Тебе звонила Эвелина, – равнодушно сообщил отец, – она просила, чтобы ты перезвонил ей сразу же, как появишься."
"– Обойдется! – рявкнул Стас, скинул куртку и повесил на вешалку. – Мам, ты говорила, есть борщ.
– Нет, не обойдется. – Владимир Марленович подошел к сыну вплотную и взял его за руку выше локтя, как делал это в детстве, когда собирался наказать. – Эвелина – женщина, у которой ты ночевал, с которой был в ресторане в тот вечер, когда убили Гошу. Напряги свои куриные мозги и пойми наконец, что происходит.
– Откуда ты знаешь, кто такая Эвелина? – хрипло прошептал Стас, с ненавистью глядя на отца.
– Знаю, и все. Сейчас ты ей позвонишь, а потом мы вместе к ней поедем.
– Куда вы поедете, Володя? Поздно, двенадцатый час, – запричитала Наталья Марковна, но генерал даже не взглянул в ее сторону.
– Вот телефон. Звони, – он достал из кармана домашней фланелевой куртки радиотелефон и протянул Стасу.
– Я не помню номер наизусть. А записную книжку я оставил дома.
Папа, не сходи с ума. Эвелина дура, истеричка, ей пришла в голову какая-нибудь глупость…
Но отец уже нажимал кнопки. Стас понял, что номер Эвелины он предусмотрительно внес в память аппарата.
– Эвелина Геннадьевна? Еще раз добрый вечер. Это Герасимов. Да, он здесь, но он не в состоянии разговаривать. Он попросил, чтобы вы все сообщили мне. Да, конечно, такой разговор нельзя вести по телефону. Мы приедем вместе. Где вы живете? Да, я записываю.
