– Интересно, она мои записи слушает?
– Иногда слушает. Но не фанатка.
– Вы обиделись?
– С чего ты взяла? Просто устала.
Юлия Николаевна чувствовала себя скверно.
«Зачем я это делаю? – повторяла она, вышагивая рядом с Анжелой по пустому просторному холлу, проходя мимо охранника-лейтенанта. – Мне интересно знать, кто такой объект “А”, каким образом он связан с Анжелой и почему она с ненавистью рвала его фотографию. Она не сделала этого раньше и не отложила на потом, не дождалась, когда я уйду. Рвать фотографию – довольно интимное занятие.
Она сделала это при мне нарочно? Заметила, как я уставилась на снимок? Ждала вопроса? Господи, ну что за бред? У Анжелы хроническое эмоциональное недержание. Она делает в каждый конкретный момент что хочет и совершенно не думает о реакции окружающих. Это просто такой тип темперамента. Вернее, это имидж “анфант терибль”, который сначала стал привычной формой поведения, а потом незаметно превратился в ее суть. А полковник, оказывается, смотрел и слушал нас все это время.
Иначе зачем звонить мне в кабинет? Мобильник работал, и никакой срочности не было. Просто полковник не мог допустить, чтобы Анжела назвала имя объекта “А”. Действительно, зачем мне знать его имя?»
Охранник поднял голову и проводил их внимательным взглядом.
– Всего доброго, – кивнула ему Юля. Он вежливо кивнул в ответ. Юля твердо пообещала себе, что ни за что не станет задавать вопросов о порванной фотографии.
В машине она включила музыку. В магнитофоне уже стояла кассета Вертинского.
Анжела тут же стала подпевать, не разжимая губ. Мычала она весьма выразительно. Когда кончилась первая песня, она произнесла:"
"– Обожаю Вертинского! Он прикольный. Нервы успокаивает. Меня, знаете, до сих пор трясет.
– Почему?
– Да все из-за этого придурка.
– Ты о ком? – рассеянно спросила Юля.
– Не важно. А Генка получит по ушам, это точно. Спрашивается, какого хрена он мне эту сволочь приволок? Неужели нельзя было заранее просмотреть фотографии? Знает ведь, как у меня сейчас с нервами плохо!
Это было похоже на мысли вслух.
Но такой монолог вполне можно было произнести и дома, в одиночестве. Юля поняла, что девочке нужен слушатель. Эмоциональное недержание – вещь неприятная. Юля чуть усилила звук.
Ваш лиловый аббатБудет искренне радИ отпустит грехи наугад, –сладко грассировал волшебный тенор.
– Вот-вот, из этой песни мы хотели сделать клип, – заявила Анжела, – но не успели. Все из-за этой скотины.
