Сергей попрощался, отложил телефон, загасил сигарету и тихо спросил:
– Наталья Марковна, как себя чувствует Владимир Марленович?
– Плохо, – вздохнула она, – он не спит, ждет вас, хочет поговорить. Я должна извиниться за сцену в аэропорту.
– Ну что вы, я понимаю…
– Отличная работа, – пробормотала она, впервые подняв глаза, – хотела бы я знать, какой вы на самом деле.
– Теперь вот такой, – Сергей виновато улыбнулся, – другим уже вряд ли буду.
– Эти рубцы – следы пластической операции?
– Да.
– Они останутся?
– Нет.
Чуть позже врач их удалит.
– Вы будете теперь всегда жить вот с этим лицом?
– Вероятно, да.
– А волосы? Это ваш собственный цвет? – Она протянула руку и кончиками пальцев прикоснулась к его голове.
– Нет. Краска.
– Какие они у вас на самом деле?
– Белые.
– То есть вы светлый блондин?
– Я седой.
– Почему? Вам ведь мало лет. Кстати, сколько?
– Тридцать шесть.
– И почему же вы седой?
– Не знаю. Наверное, гены.
– Ваши родители живы?
– Нет.
– Жена? Дети?
Сергей молча помотал головой.
– Вы очень рискуете?
– Ну это уж как получится.
– Как ваше настоящее имя?
– Станислав.
– Неправда, – простонала она и сморщилась, словно от сильной внезапной боли, – я знаю, вас зовут иначе. Скажите как. Мне не нужна фамилия, не нужно отчество, только имя. Пожалуйста!
Зазвонил телефон, она вздрогнула и схватила трубку.
– Да, Володенька, да, милый, сейчас мы идем. Нет, я хочу присутствовать при вашем разговоре. Почему? Ладно, я поняла, только не волнуйся. – Она положила трубку и объяснила: – Кричать он не может, а встать ему тяжело.
Вот, догадался позвонить по мобильному. Он просит вас зайти к нему. Он в спальне, по коридору направо. Вы хотите чаю, кофе? Может, вы голодны? Я могу приготовить что-нибудь на скорую руку.
– Спасибо. Если можно, чаю.
Сергей отправился к генералу, Наталья Марковна осталась на кухне и долго сидела, не шевелясь, повторяя про себя: «Чужой человек. Посторонний. Сереженька».
Глава тридцать пятая
Николай проснулся первым, в десять утра. Оксана крепко спала, он не стал ее будить, тихо выскользнул из-под одеяла и отправился на пляж.
Там он занялся гимнастикой, примерно полчаса приседал, отжимался, прыгал, потом еще полчаса плавал в море. Когда вернулся, застал Оксану на кухне, умытую, одетую. На плите шипела яичница с ветчиной, пахло кофе и поджаренным хлебом.
– Доброе утро. – Он чмокнул ее в щеку, уселся за стол.
Она тронула пальчиком его разбитую скулу.
– Надо было сразу лед приложить, не было бы шишки.
