– Да хрен с ней, с шишкой, – поморщился Николай, – зуб жалко. Свой ведь, живой, здоровый, ни пломбочки! А вдруг позвонит Марленыч, прикажет лететь в Москву срочно, и как я такой щербатый полечу? Вот если подумать – вроде бы фигня, один зуб, но передний, и сразу чувствуешь себя уродом.
– Лучше бы ты ему зуб выбил, – проворчала Оксана, – вообще вмазал бы ему хорошо. Для науки.
– Не могу.
– Что, на барское дитя рука не поднимается?
– Да не в том дело, – помотал головой Николай, – я бы этого урода по стенке размазал, если бы не Марленыч.
Очень старика уважаю, очень. И генеральшу жалко. Они хорошие люди и как только вырастили такого, прости господи? Главное дело, любят его до безумия.
– Сын, – вздохнула Оксана, – никуда не денешься. Баловали они его, наверное, вот и получился обормот. Между прочим, есть придется со сковородки, ни одной тарелки не пощадил, японский сервиз грохнул весь, до блюдечка.
– Ты заглядывала к нему?
– Нет еще. Честно говоря, неохота.
– Правильно. Давай сначала позавтракаем спокойно.
Николай заметил на столе коробку с ампулами. Рядом валялась листовка-вкладыш.
– Ты собираешься его колоть? – спросила Оксана, снимая сковородку с плиты.
– М-м, – промычал Николай. Глаза его скользили по строчкам инструкции, – вообще, знаешь, этот препарат жуткая гадость.
– Ну а что делать, если он хулиганит? – пожала плечами Оксана. – Ешь, остынет."
"Николай отложил листовку и принялся за яичницу. Несколько минут они ели молча. Вилки стучали о сковородку.
– Хозяевам будешь звонить? – спросила Оксана, наливая кофе.
– Пока не стоит. У них своих проблем хватает.
– И правильно, пусть хоть немного поживут спокойно. Хотя какое уж тут спокойствие? Ужасно жалко Марленыча. Думаешь, у него действительно рак?
– Скорее всего, – кивнул Николай, выпил кофе, встал, потянулся. – Ну ладно, пойду посмотрю, как там наш псих.
Оксана осталась мыть посуду. Николай вернулся через три минуты и сообщил, что псих спит.
– Он всегда дрыхнет до часа дня. Ну и не трогай его.
– Я пока к зубному смотаюсь.
– А если проснется без тебя и опять буянить начнет? – испугалась Оксана.
– Не начнет. Шелковый будет. Я его уже изучил. Он всегда так: нагадит, а потом хвост поджимает, лапки кверху. – Николай скорчил жалкую гримасу, Оксана весело рассмеялась.
– Ладно, езжай. Ты греку звонил?
– Пошел он, этот Илиади, вытянет из меня полтысячи баксов только за свое посредничество. В Керкире стоматологов навалом.
* * *Генерал сидел в огромном кресле, накрытый пледом.
