Вы его помните?
– Видел только на суде, – сухо отчеканил генерал, – пытался помочь. Парню дали слишком много. Скорее всего там был просто несчастный случай.
– Почему, не знаете?
– Болтал лишнее. Вел себя как идиот. Но главное, отец девочки решил, будто им, родителям, станет легче, если парня засудят. Его, Артура Ивановича Демидова, советника МИД по культуре, очень, видишь ли, бодрила в тяжелые дни та бурная деятельность, которую он развил, чтобы Юра Михеев сел всерьез и надолго. А связи у советника были высокие.
Но только мой Стас здесь совсем ни при чем. Если Михеев вышел из зоны живым, то мстить он должен прежде всего Демидову. Однако Артур Иванович скончался от инфаркта через год после гибели дочери.
– Владимир Марленович, где служил Георгий Завьялов до того, как попал к вам?
– Зачем тебе это?
– Я знаю, что он какое-то время был охранником на зоне.
– Воспитателем.
– Где именно?
– В Архангельской области. ИТК строгого режима. Номер не помню. Эту колонию называли «Наркоз».
Туда из всех российских зон отправляли самых злостных рецидивистов и нарушителей режима. Объясни, зачем тебе? Думаешь, Гошу убили не просто так? Не для того, чтобы напугать и подставить Стаса?
– Просто спрашиваю на всякий случай, – пожал плечами Сергей.
– А следующий вопрос будет, не знаю ли я, где сидел Михеев? Да, последние четыре года заключения он отбывал именно там, в «Наркозе». И что из этого следует? – Генерал говорил отрывисто и зло, если бы у него хватало сил, он бы сейчас кричал, орал на Сергея, как на бестолкового мальчишку.
– Пистолет, которым был убит Гоша, подкинули в квартиру, где ночевал Стас той ночью, – добавил он уже спокойнее, – шофера убили исключительно для того, чтобы напугать и подставить Стаса. ИТК «Наркоз» и покойный Михеев тут совершенно ни при чем.
– Я читал материалы дела. Некоторые свидетели утверждали, будто Стас ухаживал за Машей и Михеев приревновал ее именно к нему, – мягко заметил Сергей.
– Бред! – хрипло рявкнул генерал и стукнул кулаком по подлокотнику.
– Ты сам понимаешь, что это полнейшая чушь. Тот, кто травит Стаса, слишком сильный и умный, чтобы хлопотать из-за ерунды. Мстить за собственную ревность пятнадцатилетней давности может только больной, маньяк. Но у маньяка не бывает таких широких возможностей и таких умных сообщников. Все, я устал. – Он откинулся на спинку кресла, руки его упали с подлокотников и безжизненно повисли, глаза ввалились, нос опять заострился.
