Сквозь щель он увидел сначала ствол с навинченным глушителем, потом курносый профиль Чуни. Стало опять темно, ударил гром, и Сергей бесшумно выскользнул из-за двери. Удар ногой под колено повалил Чуню на пол. Одновременный удар рукоятью пистолета по запястью выбил у него оружие. Пистолет с глушителем отлетел в угол. Следующая вспышка молнии осветила двух людей на полу кабинета. Сергею удалось заломить Чуне руки за спину. Смертник бился, извивался и бормотал что-то по-чеченски.
– Чуня, затихни, – сказал Сергей ему на ухо, – успокойся, старший сержант Трацук.
Смертник дернулся, пытаясь повернуть голову. Через секунду в кабинет влетели два санитара и охранник, вспыхнул свет. На Чуниных запястьях защелкнулись наручники. Белые глаза бессмысленно скользнули по лицу Сергея.
Сергей взглянул на того санитара, с которым всего двадцать минут назад столкнулся у двери кабинета, и тихо произнес:
– Если бы ты был я, точно, не успел бы.
Чуня шел по коридору в наручниках, между двумя санитарами, и тонким пронзительным голосом проклинал весь мир, перемежая русский мат с чеченскими ругательствами и проклятиями.
Все, кто находился в коридоре на третьем этаже клиники, пациенты, врачи и медсестры, провожали процессию удивленными взглядами.
– А вы знаете, – обратилась к своей соседке дама с пеликаньим зобом, – среди людей, которые обращаются к хирургам-пластикам, довольно часто попадаются сумасшедшие.
– Неужели он напал на врача? – испуганно прощебетала девушка с ожогом.
– Ужас какой!
– Теперь понятно, почему здесь такая суровая охрана, – заметил мужчина с родимым пятном.
В кабинет влетел пожилой румяный толстяк с бородкой, в белом халате и, пыхтя, кинулся к Юле.
– Деточка, вы в порядке? Господи, я чуть с ума не сошел, ну-ка посмотрите мне в глаза! Бледная, аж синяя вся. Вика, а ты как себя чувствуешь? Здравствуйте, – походя кивнул он Сергею.
– Все нормально, Петр Аркадьевич, все уже хорошо, – слабо улыбнулась Юля.
– Погодите, мне надо дать Вике успокоительное.
Она стояла у открытого стеклянного шкафа и держала в руках оранжевую аптечную бутылку. Рыжая медсестра сидела на банкетке и дрожала так сильно, что зубы ее отбивали дробь. За окном хлестал ливень.
– Нет, это кошмар какой-то, честное слово, – толстяк упал в кресло, – а что у вас есть, детка? Дайте мне тоже.
– Пион уклоняющийся, – пробормотала Юля, – дурацкая крышка, никак не могу открыть.
