Один из охранников быстро обыскал его, достал из-под мышки пистолет и шагнул в глубину комнаты.
– Ну надо же, – прозвучал оттуда хриплый тяжелый бас, – все прямо как у больших.
Глаза привыкли к полумраку. Сергей разглядел в огромном кресле у камина пожилого тощего человека в полосатом банном халате. Невозможно было поверить, что ему еще нет сорока.
– Привет, Герасимов, – сказал хозяин, – проходи, садись. Я как раз завтракать собрался. Составишь компанию?
– Привет, Михеев, – кивнул Сергей, – спасибо, не откажусь.
– Палыч, – поправил хозяин, – теперь меня так надо называть. Ну что, Герасимов, вычислил моего свидетеля? Не ожидал от тебя, честное слово, не ожидал.
– Что же мне оставалось делать, Палыч? – вздохнул Сергей.
– Тебе объяснили, что делать. На бумажке написали. Ты тот листочек потерял?
Повар принес огромный поднос, на котором, кроме серебряного кофейника и трех массивных фарфоровых чашек, стояли блюдо с дымящимися варениками, хрустальные вазочки с медом и сметаной, кувшин с молоком.
– Что ты замер, Стас? – спросил Михеев, подцепил вилкой вареник, обмакнул в сметану и отправил в рот.
– Какая-то у тебя запоздалая реакция, честное слово. Я думал, ты сразу удивишься, а до тебя только сейчас дошло. – Он жевал и продолжал с набитым ртом: – Вот смотри, как интересно получается. Когда ты приехал ко мне в Выхино, ты все воспринял как должное. Ты сразу и с удовольствием поверил, будто я спился, опустился и подыхаю. А теперь, когда видишь истинное положение вещей, удивляешься. Странный ты человек, Стас, – он налил себе молока, хлебнул, – ну как насчет того листочка? Слова исчезли, но в голове твоей должны застрять накрепко.
Этот листочек для тебя, Герасимов, вроде рецепта от всех твоих мучительных болезней и проблем.
Сергей не спеша обмазал вареник сметаной, съел, запил молоком и произнес:
– С вишнями. Очень вкусно. Видишь ли, Палыч, я так устал за это время, что даже читать разучился. Может, ты объяснишь мне еще раз, на словах?
Повисла пауза. Сергей почувствовал затылком, что кто-то смотрит на него.
Он обернулся, увидел в дверном проеме высокую женщину в банном халате, с длинными мокрыми волосами и машинально поздоровался:
– Доброе утро, Ирина Павловна.
Она не ответила. Продолжая смотреть на него, прошла босиком по ковру, пересекла гостиную, подошла к брату и, присев на подлокотник его кресла, что-то зашептала на ухо. Сергей заметил, как они похожи, хотя вроде бы совсем разные.
Михеев выслушал, кивнул, щелкнул пальцами.
