Хирург Коновалов

Там нет ничего из его обычного арсенала – ни язвительности, ни шокирующей физиологии. Начинается оно феерично: «Инна, так нельзя. Я же волнуюсь».

Тут я ставлю на паузу, делаю пару глотков прямо из бутылки, прислушиваюсь к себе – уже готова рыдать? Пока вроде нет, и я снова включаю воспроизведение. Дальше все вполне прилично, про то, что Вадим понимает, что у меня там до хрена работы, но можно же выкроить пятнадцать минут в день, и что он очень рассчитывает, что завтра мы сможем поговорить. Все заканчивается «Я завтра позвоню часов в десять по вашему времени, нормально?».

Что я делаю? Я ополовиниваю бутылку вина, перевожу телефон на беззвук и залезаю под одеяло. Я в домике. Я рыдать.

Проревевшись, лежу с пустой гудящей головой и пытаюсь остатками в ней думать. Вина больше не хочется.

Ну а вдруг…. Вот вдруг… вдруг… Вдруг Вадим что-то ко мне тоже чувствует? Ну а вдруг?! Я на секунду допускаю эту мысль, всего на какое-то маленькое мгновение. И – все. Мою фантазию уже не остановить.

Я представляю, абсолютно отчетливо, как Вадим наклоняется ко мне, как обхватывает лицо ладонями и шепчет, прижавшись лбом ко лбу: «Я люблю тебя, Инна». Я это представляю так ярко, так отчетливо, что все во мне замирает от того, как это сладко. И моя фантазия, уже не встречая никого сопротивления с моей стороны, несется дальше вскачь. В те области, куда я никогда, никогда раньше не заглядывала.

Я вижу нас с Вадимом в зале торжественной регистрации. Ему невероятно идет в темном костюме, белоснежной рубашке и галстуке.

Он такой очень серьезный, торжественный и от этого немножко смешной. Любимый. Я и себя вижу отчетливо, в элегантном белом платье и с цветами в волосах. Вижу, как Вадим смотрит на меня, перед тем, как надеть на палец кольцо – смотрит тем самым взглядом, который без слов говорит женщине, что она – та самая, самая-самая и единственная. На меня никто так никогда не смотрел, но я почему-то отчетливо представляю этот взгляд у Вадима. А вот его руки мне представлять даже и не надо, я их видела много раз. Красивые сильные руки – большая ладонь, длинные пальцы, выступающие вены на предплечьях. Платиновые руки. И я отчетливо вижу, как надеваю на безымянный палец этой очень красивой мужской руки обручальное кольцо – черт с ним, пусть будет платиновое, гулять – так гулять!

Все это такое яркое, живое, почти настоящее – это кино в моей голове, что сценарий разгоняется на максималках.