— Как вы мне надоели с вашими тайнами! — вздохнула я, и Стаська, усаживаясь на скамейку у небольшого фонтана, поинтересовалась:
— Да? И много нас таких?
— Больше, чем я бы хотела.
— И не расскажешь?
— Нет.
На самом деле я очень хотела рассказать ей о Павле, но что-то меня останавливало. Скорее всего, Стаська примется высмеивать меня за знакомство в интернете и за то, что я принимаю все, что говорит Павел, на веру сразу, без малейших сомнений. Она всегда говорила, что обмануть меня легче легкого, потому что я сама подталкиваю к этому.
Я верю всему, что мне говорят, особенно когда дело касается чувств. И если человек сказал, что любит меня, я мгновенно начинаю испытывать к нему ответные чувства. Наверное, потому, что Захар мне этого не давал. Циничная Стаська видела людей насквозь и всегда оказывалась права насчет моих потенциальных кавалеров — они, как один, бросали меня, не доходя порой даже до постели. Я считала, что дело в моей внешности, а Стаська была убеждена, что им просто нужен легкий романчик, а мне — серьезные отношения.
По этому поводу мы довольно часто спорили.
Стаська, закинув ногу на ногу, потягивала через трубочку кофе и щурилась от яркого солнца. Я устроилась рядом, опустила очки с волос на глаза и расслабилась. Здесь было удивительно тихо, как будто совсем недалеко не проходила оживленная трасса, по которой круглосуточно проходили большегрузы. А тут — зеленый оазис, поют птички, шевелится листва деревьев, пахнут цветы в клумбах…
— Хорошее место, — выдохнула я.
— Да, — эхом отозвалась Стаська. — Успокаивает.
Я почувствовала, как меня охватывает легкая истома, захотелось прилечь прямо тут, на скамейке, закрыть глаза и не шевелиться. Я так и сделала — сбросила балетки, нестерпимо сдавливавшие ступни, развернулась, положила голову на колени Стаське и вытянулась во весь рост, умостив ноги на подлокотник.
— Я полежу немножко, — пробормотала я, закрыв глаза.
Стаська свободной рукой взъерошила мне волосы и тоже замерла.
Нет, все-таки хорошо, когда есть человек, с которым уютно даже просто вот так лежать на скамейке и молчать. Напрасно я на нее обижаюсь, видимо, есть обстоятельства, от которых Стаська хочет меня уберечь, потому и скрывает что-то. Она всегда считала меня слабой, эмоционально нестабильной, способной устроить истерику на ровном месте. Наверное, в чем-то она права…
Я лениво открыла глаза и села, осторожно убрав Стаськину руку со своей головы.
