— Мы договаривались не тащить работу на дом, — напомнила я шутливым тоном, однако в душе мне было очень неприятно.
Матвей довольно бесцеремонно пытался надавить на меня, хотя осуждал подобное желание во мне.
— Я и не тащу. Я просто прошу тебя сделать так, как я прошу. Поверь — потом спасибо скажешь.
— Я не хочу это обсуждать.
— Можешь не обсуждать.
Матвей отвернулся от меня и через несколько минут уже ровно посапывал, а я смогла уснуть только под утро.
А за завтраком мне позвонил Васильков и велел, бросив все, мчаться в больницу.
— В чем дело?
— Приезжай — узнаешь, — и он бросил трубку.
Я выскочила в коридор, предчувствуя неладное, и заметалась, ища ключи от машины.
Матвей, прислонившись к косяку, наблюдал за мной:
— Что-то случилось?
— Пока не знаю. Ты ключи мои не видишь?
Матвей оттолкнулся от косяка, подошел к вешалке и снял связку с крючка:
— Вот они. Ты все-таки подумай над тем, что я вчера сказал.
— Ты издеваешься?! — заорала я, не в силах сдержаться. — Мне ехать надо, там что-то серьезное, раз Васильков позвонил, а ты со своей паранойей! Матвей, ну в самом деле!
— Успокойся! — тихо приказал он, перехватив меня за руки и сильно сжимая запястья.
— Тебе за руль садиться.
— Отпусти! — я попыталась вырваться, но Матвей держал крепко.
— Я отпущу. Но ты успокоишься, выдохнешь и придешь в себя.
— А ты никогда не будешь указывать мне, что и как делать в клинике! Ты там даже больше не работаешь!
Матвей немедленно разжал руки, резко повернулся и ушел в кухню, захлопнул за собой дверь, а я вылетела на площадку и, не дожидаясь лифта, побежала вниз по ступенькам, даже не успев понять, что ударила мужа в больное место.
Анастасия
Павел ждал меня в кафе, поднялся из-за столика, на котором лежал букет красных роз.
«Надо же, запомнил, какие я люблю», — внутренне растаяла я.
Захар уже давно перестал оказывать мне вот такие мелкие знаки внимания, которых хочется любой женщине. А я ведь живая, мне все еще важно чувствовать себя желанной…
— Ты чудесно выглядишь, — сказал Павел, поцеловав меня в щеку и отодвигая стул, чтобы я могла сесть.
— И оттенок волос новый…
Господи, Захар не заметил бы даже кардинальных перемен — стань я, к примеру, блондинкой, он бы ни за что не понял, что случилось, а Павел отметил даже легкий нюанс цвета, всего на тон темнее…
За кофе мы разговаривали, кажется, обо всем, но в основном о предстоящем переезде Павла. Он присматривал квартиру, но пока не мог определиться, где именно хочет жить.
