— Хочешь поговорить — говори монологом, нет — давай прощаться, тянуть клещами не буду.
— Вот почему ты такая? — ухватилась за интонации Настя. — Ты совсем как моя мать — недобрая, нечуткая, совершенно без эмпатии! Я с тобой хочу проблемами поделиться, а ты…
«А я с тобой ничем поделиться не могу, — мысленно парировала я. — Ничем, хотя у меня так болит внутри, что, кажется, я вся состою из этой боли. Но я не могу тебе об этом сказать, потому что это ты у нас несчастная, это у тебя беда, у тебя проблема. А у меня ничего плохого не может произойти по определению — я ведь работаю, у меня есть какая-то жизнь.
И даже то, что ты знаешь о гибели моего любимого человека, не заставляет тебя подумать, что мне может быть больно и плохо. Молодец, Настюша, а я зато без эмпатии и недобрая».
А Настя продолжала, уже всхлипывая:
— Ты, кажется, была права. Ко мне следователь приходил, спрашивал про поездки в Саратов и к тебе.
— А ты думала, что я пошутила? Мои источники не врут, им смысла нет. Ты заявление об утере паспорта написала?
— Н-нет, — выдавила Настя.
— Завтра пойду."
"— Какое «завтра», ты что, с ума сошла?! Да к тебе уже следователь пришел, ты что, совсем не понимаешь?! На тебя сейчас дело повесят по перевозке запрещенных веществ, и сядешь ты лет на семь! — заорала я, выронив изо рта сигарету. — Немедленно, прямо сию секунду собирайся и беги в ближайшее отделение, оно там недалеко у вас, насколько я помню!
— Не кричи… я не могу сейчас, я вся зареванная и опухшая.
— А полицейским это побоку! Ты можешь хоть раз в жизни послушаться и сделать так, как я сказала? Это не блажь и не желание поиздеваться, ты, похоже, не понимаешь, куда влипла!
— Не кричи, прошу тебя… я завтра схожу, обещаю.
А ты лучше приезжай ко мне ночевать, а? Я боюсь одна…
— Я не могу приехать.
— Ты просто не хочешь! — выкрикнула Настя. — Тебе все равно, что я тут одна!
«А тебе все равно, что со мной происходит, — снова парировала я мысленно. — Тебе важно, как ты и как у тебя, и, наверное, это нормально — так заботиться о себе.
Но я тоже живой человек, и мне сейчас очень плохо, я тоже не в состоянии думать о ком-то ещё. Мне бы самой поддержка не помешала».
— Настя, я не могу, — устало проговорила я, жалея, что вообще включила телефон и позвонила ей. — Не могу, потому что нахожусь в месте, откуда просто так не выйдешь.
— Это… это… — аж задохнулась Настя, и я поспешила успокоить ее:
— Нет, это не то, о чем ты подумала. Я в больнице, но не в городе. Больше ничего сказать не могу.
