Предоставленный семьей дочери ученого, корабль больше годился бы для развлекательной прогулки небольшой компании, чем для спасательной экспедиции. Его внутреннее убранство прямо-таки подавляло роскошью интерьера, и у каждого из нас была своя комфортабельная каюта и даже отдельный санузел с ионным душем. Но привыкшие к спартанским условиям и тесноте стражи предпочитали большую часть времени проводить в кают-компании и тренажерном зале, возвращаясь в свои шикарные каюты лишь на время сна.
Моя встреча с бывшей командой не была радостной.
Хотя времени с той нехорошей истории прошло достаточно, но, в отличие от ребят, я, волей-неволей, вспоминал о причине моего попадания в бронированную тюрьму чуть ли не ежедневно. Да и что мне еще оставалось делать в одиночной камере, чтобы не сойти с ума? Лишь вспоминать и анализировать, почему получилось именно так, и могло ли все закончиться иначе?
Вспоминал я и предыдущие операции, также анализируя наши действия и пытаясь просчитать другие возможные варианты и их эффективность.
И каждый раз я убеждался в том, что моя интуиция и в тот раз была права, вот только наш командор, словно в пику мне, всегда настаивал на своем решении, что зачастую ставило наши экспедиции под угрозу срыва. И теперь мне было не ясно, с чего это вдруг ему позарез понадобилась моя интуиция именно сейчас? Поэтому, прежде чем дать ответ на «выгодное» предложение Тилбота, я поставил свое условие. А именно, что этой операцией командовать буду я! Да, я осознавал, что он может не согласиться, и тогда я останусь в этом титановом мешке еще на пятнадцать лет, но все же рискнул.
Командор, играя желваками, долго гипнотизировал меня прищуренным взглядом, но я прямо и спокойно смотрел ему в лицо, что убедило командора в твердости моего решения, и он согласился. Я чувствовал, что сделал он это, буквально «наступив себе на горло», но это значит, что слишком важна была эта операция, если Тилбот даже из тюрьмы меня вытащил. И, судя по всему, заоблачно большим было обещанное вознаграждение от семейки Лерой, которым со мной командор явно не был намерен делиться, ведь он даже о нем не обмолвился, посчитав, что свобода будет для меня достаточной наградой.
Хотя я вообще не должен был попасть в тюрьму, но, видимо, у кого-то оказалась слишком короткая память на эту историю.
— Ставрос! Ты что там, уснул? Зову тебя, зову! — Шейн тяжело опустился рядом со мной на светлое кожаное сидение. От него ощутимо пахло потом, видимо, парень только что вернулся из тренажерного зала.
