— Эй!
— Прекрати! — вспыхнула я и схватила еще один снаряд, но кидать не спешила.
— Я просто пытаюсь понять. Почему Круглов? Если бы ты переспала с Лариным, я бы еще понял, не одобрил, разозлился даже, но понял. Но айтишник? Он же никакой.
— Поэтому и выбрала. Знаешь, как вы меня достали? Самолюбивые самцы с завышенной самооценкой, ходите, задрав носы, и думаете, что каждая обязана падать ниц при вашем появлении! Надо же, облагодетельствовали, внимание уделили. А Круглов… — Я запнулась, увидев, как внимательно Ник на меня смотрит.
— А он видел в тебе богиню, — закончил тот. — И как?"
"— Паршиво, — призналась ему, убирая волосы с лица. — Противно. Не из-за него, из-за себя. Он же… Черт, Ник, он действительно боготворил меня, касался так, будто я была хрупкой вазой. А я чувствовала себя теткой, соблазнившей младенца, — призналась устало и вновь откинулась на диван. От неудобного сидения заболела спина. — Это было всего раз и больше не повторилось и не повторится. Я осознала степень аморальности своего поведения и извинилась перед Кругловым.
Ты доволен?
— Шесть месяцев воздержания? Большой срок.
— Но не все же помешаны на сексе, как ты.
— Ты так уверена, что я помешан на нем?
Взгляд утратил веселость, стал неожиданно острым и колючим.
— Твои постоянные подружки, каждую неделю новая, попытки затащить меня в постель, хотя мы изначально договаривались о другом, — спокойно перечислила в ответ. — И ты хочешь сказать, что не одержим сексом?
Зеленые глаза еще сильнее сощурились, но я выдержала его взгляд.
В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем.
— Берт меня убил, — неожиданно выдал он и вновь взялся за бокал.
— Что-о?
Переход был очень неожиданным и резким. А фраза — так вообще не поддающейся логике.
— Ответ на твой вопрос. Что Кирк З’Ерн никак не может себе простить, и почему он в обход единственного сына решил сделать наследником меня. Мне было шестнадцать, когда двоюродный брат решил избавить общество от такого выродка, как я. Существа, позорящего их великую семью.
— Ник…
— Я был так рад, получив приглашение на охоту. Я восхищался Бертом, подражал и никак не думал, что тот решит перегрызть мне горло.
— Он пытался тебя убить?
— Не пытался, а убил, — жестко оборвал меня Н’Ери. — Никакие разговоры родителей, просьбы быть осторожнее, охрана не помогли. Я сам бежал навстречу своей гибели.
— Но ты жив.
— Жив, — осушив бокал, ответил тот.
— Но как?
— А вот это, Виктория, совсем другой вопрос.
