У меня едва крышу не снесло. Клянусь, мне хотелось его убить.
Бедный Андрей.
— И как долго это продлится? Это из-за… — Господи, как же сложно произнести это вслух. — Ребенка?
— Не знаю. — Его рука слегка сжала мое плечо, поднялась к шее, стала перебирать короткие локоны, едва касаясь подушечками пальцев щеки. — Мне хочется верить, что нет. Что это лишь составляющая моих чувств, а на самом деле они глубже, сильнее.
— Ник…
— Ты ведь уверена, что мной управляет зверь, что его желание и страсть бросают нас друг к другу? — со смешком произнес хищник.
— Ник, не надо. Не говори так, — взмолилась я, но мужчину уже было не остановить.
— Я ведь тоже почти в это поверил. Знаешь, как это легко? Спихнуть ответственность на других, а самому стоять в сторонке? Но я так больше не хочу, Тори. — Горячая ладонь коснулась щеки и нежно ее погладила, вызвав дрожь. — Я ведь до сих пор не верю, что внутри тебя уже растет наш ребенок. Это невероятно, удивительно, изумительно. Мысль о малыше вышибает воздух из легких и вызывает тахикардию.
— Губы вновь скривились в усмешке. — Прекрасное чувство, но оно не главное. Я чуть с ума не сошел, когда понял, что теряю тебя. Что ты исчезаешь из моей жизни. Не шаери, избранная зверем. А Вика Измайлова. Моя Вика.
— Ник, — пытаясь выбраться из омута его и своих чувств, прошептала я, — ты не понимаешь, что говоришь."
"— Понимаю. Вик, сейчас я как никогда хорошо понимаю, что говорю и что делаю. — Мужчина взял мое лицо в свои ладони, поймал взгляд, не давая спрятаться в скорлупу.
— Дело не только в сексе, ребенке и этом чертовом контракте. А в тебе. Я люблю твою улыбку, иногда снисходительную и немного раздраженную, но все равно такую яркую. Люблю, как ты хмуришься и кусаешь губы, когда пытаешься сосредоточиться. Люблю смотреть, как ты просыпаешься по утрам, потягиваясь и сонно улыбаясь.
— Ник…
— Я тебя люблю. И готов доказывать это снова и снова, добиваться тебя любыми способами. Только не проси уйти. Не смогу. Никогда не смогу. Так что ругайся и рычи сколько угодно… Теперь я как никогда понимаю отца, его отказ от зверя и привычной жизни.
Ради тебя я готов на многое.
В голове все смешалось, мысли путались, ускользали, не давали сосредоточиться.
— Я хочу тебе поверить. Правда хочу, но боюсь, — отворачиваясь, ответила я.
И волшебство исчезло.
Н’Ери неохотно опустил меня и выпрямился.
— В любом случае торопить тебя не стану и требовать ответа тоже. Ты права, сначала нам надо разобраться во всем, поговорить с Кирком.
