Я всегда знала, как общаться с этим отморозком. По крайней мере, думала, что знаю.
— Надо же, а гонора не убавилось. Еще не поняла, во что вляпалась, Викуля?
— Я? Или ты? Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, когда Ник узнает?
На него мои слова не произвели никакого впечатления.
— Измайлова, я ведь был о тебе лучшего мнения. Всегда такая холодная, уверенная, недоступная московская штучка. И что в итоге? Подстилка для зверя? Не противно давать этому облезлому?
— А почему мне должно быть противно? Он такой же человек…
Закончить я не успела, Морозов-младший вдруг подобрался и заорал, заставив меня испуганно замолчать:
— Заткнись, дура! Он не человек! Даже не смей сравнивать его с нами!!
От крика на мгновение заложило уши, но мужчина довольно быстро взял себя в руки и продолжил:
— Как же вы все стелетесь перед ними! Хищники, двуликие, чуть ли не боги.
— Он едва не захлебывался от яда, которым было пропитано каждое слово. — Ублюдки, не достойные жизни. Это мы венец эволюции! Мы — люди! Но ничего, недолго осталось.
Игра запущена.
Я совсем запуталась в его словах и поступках, поэтому осторожно спросила, пытаясь прояснить свою дальнейшую судьбу:
— С моей помощью?
Короткий издевательский смешок, от которого все внутри похолодело.
— Ты еще не поняла, Виктория?
— Не поняла чего?
Ладони вспотели, и статуэтка, которую я продолжала сжимать, готова была вот-вот выскользнуть из рук. А ведь я все еще на что-то надеялась.
«Может, швырнуть ее через всю комнату и попытаться попасть амбалу прямо в голову? Не получится.
Промахнусь. Несмотря на габариты, отморозок наверняка уклонится от удара и еще больше разозлится»."
"— Что я прощу тебе унижение. Думаешь, это сойдет тебе с рук? О нет, я умею ждать, притаившись в засаде. Месть всегда подается холодной, и я дождался своего часа. Ты, конечно, подпорчена, но ничего, я потерплю.
— Что тебе нужно?
— Раздевайся, Вика-Виктория. Давно хотел тебе вставить. Вот теперь поиграем.
Сглотнула и покачала головой:
— Нет.
Морозов достал из заднего кармана штанов огромный пистолет и лениво взмахнул, направляя на меня черное дуло.
— Я сказал, раздевайся.
Смотреть в лицо смерти было жутко.
— Ты не выстрелишь, — прошептала я. — Хочешь запугать меня, да?
— Надо же, какая уверенность.
— Или ты некрофил? Один выстрел, и вставлять придется трупу.
Меня передернуло от отвращения.
— Ты такая наивная. — Его крохотные глазки горели фанатичным огнем. Кажется, мои слова не произвели на бандита никакого впечатления.
