— Вы можете накричать на меня, поделиться болью.
— Не могу. Это бессмысленно. Ничего не изменится.
— Вы сильная женщина, Виктория, — вздохнула психолог. — Даже слишком сильная. Но показать слабость не позорно. Всем нам нужна поддержка в тяжелые времена.
— Вы меня не знаете, — отчеканила я, стирая слезы, шмыгнула носом и еще сильнее задрала подбородок. — Вы же шли за полицейским? Я готова с ним разговаривать.
— Хорошо.
Стоило двери закрыться, как я неровным шагом дошла до кровати и, сев, спрятала лицо в ладонях.
Я потеряла все. Без преувеличения. Морозов отнял у меня все, что можно было: любимого мужчину, ребенка, душевное равновесие. Сломал, растоптал, уничтожил и оставил пустую оболочку. Психолог сказала, что надо поделиться, выплеснуть боль. А не было боли. Не было ничего. Меня не было.
Снова скрипнула дверь, но я даже не дернулась.
Раздались осторожные шаги, кровать прогнулась под чьим-то весом, мама меня аккуратно обняла и прижала к себе.
— Тебе уже сказали, — едва слышно произнесла она.
— Да, — не убирая рук от лица, глухо ответила ей.
— Это ведь еще не точно. Через неделю можно будет сделать УЗИ, которое точно все расскажет.
— Не хочу. Это не ошибка. Я знала… чувствовала.
— Девочка моя. — Мама погладила меня по волосам и тихо вздохнула. — Ты же понимаешь, что срок был совсем маленьким, это и не срок вовсе… Если бы Н’Ери не сказал, ты бы даже не заметила.
— Мам, не надо.
Но ее уже было не остановить.
— Может, это и к лучшему. Одной воспитывать ребенка сложно, а если он еще и хищник…
— Господи, мам, что ты такое говоришь? — Я выбралась из ее объятий и встала с кровати, отступив в сторону и скрестив руки на груди.
— Как можно?
— Прости, но сейчас такая ситуация, если бы ты знала, что у нас в городе творится!"
"— А я не знаю. Ничего не знаю. Потому что ты от меня все скрываешь, и они скрывают. Поместили в вакуум и радуетесь. Думаешь, мне легче стало? Не стало, и кошмары не прекратились, и ребенка у меня не будет. Еще и Ник в тюрьме. Я же все время об этом думаю.
— Вика…
— Господи, как же все надоело. Знаешь, чего я хочу? Чтобы этого всего не было. У нас ведь с Ником с самого начала все пошло наперекосяк. Его родители, вы, дядя, это чертово наследство, Морозов, беременность. Нам не дали шанса быть самими собой и просто жить. Вы и сейчас не даете.
— А может, и не надо. Ведь не зря судьба вас разводит в разные стороны.
— Не судьба. А вы, — тихо, но твердо, ответила я.
— Дочка, как ты можешь? Я же хочу как лучше.
