Вероника проснулась.
Чмокнув мужа в щеку, Вика быстро высвободилась из его рук и поспешила к дочке.
Ник некоторое время смотрел ей вслед, а потом отправился в кабинет. Телефон, короткая строчка «отец» в телефонной книге, вот только сил, чтобы нажать «вызов», не было. Наверное, это глупо, но так страшно признаться в своей беспомощности даже родному человеку."
"Н’Ери перевел взгляд на включенный ноутбук и открыл папку с фотографиями. Его личная база и отдушина.
Их первый снимок с Викой на каком-то мероприятии через неделю после того, как они стали работать вместе.
Спокойная, едва уловимая улыбка, узкое темно-синее платье с низким вырезом (Ник отлично помнил, как гудела кровь в ушах, когда он смотрел на нее) и длинный бокал с шампанским в руке. Она чуть отклонила голову в сторону, прислушиваясь к тому, что Ник шептал ей на ушко. Он не помнил, о чем говорил, но разве это важно? Достаточно было посмотреть на них, чтобы понять, что все не так просто. Они не прижимались, даже не касались друг друга. Расстояние, пусть и совсем крохотное, сохранялось.
Все дело в самой позе. Даже невооруженным взглядом можно было заметить, как они тянулись друг к другу, но при этом отчаянно пытались скрыть взаимное притяжение. Не зря тогда заголовки пестрили информацией об их романе.
Первая пара недель, когда зверь еще посылал сигналы хозяину, намекал на особенность их отношений, оказалась сложной. Приходилось напоминать себе про работу, душить чувства и желания.
Задушил, приглушил, едва не уничтожил, почти лишив себя самого главного на свете.
Кнопка мыши отщелкивала фотографии, которых здесь набралось больше сотни. Снова какой-то званый ужин, светский раут, танец. Ник задержался, любуясь длинной ножкой, которая показалась в разрезе платья. Они смотрели глаза в глаза — улыбка на его губах и гордый профиль Вики. Она терпеть не могла играть на публику и страшно злилась, когда начальник заставлял ее это делать.
Здесь собралось много фотографий, только тот страшный период в два месяца после смерти Морозова остался за кадром.
Н’Ери не хотел видеть боль в глазах любимой и следы синяков на лице и теле.
…Беременная Вика, смущенный колобок в просторных платьях. А ведь она так боялась становиться матерью, была уверена, что не справится с этой ролью.
— Я люблю детей на расстоянии, — признавалась молодая женщина хищнику вечерами. — А вдруг чувства так и не проснутся?
— Проснутся. Не говори ерунды. — Ник прижимал ее к себе и целовал в висок. — Ты ведь уже его любишь.
