Рейтузы в горошек? — и дернул сумку на себя.
От неожиданности я ее отпустила и недоверчиво на него уставилась.
— Рейтузы?
— Ты же понимаешь, что должно быть на уровне, идеально, — расстегивая молнию, деловито заметил Н’Ери.
— И каким образом твои родственники увидят мое белье?
— А вдруг.
Спорить с ним не осталось ни сил, ни желания, я и так вымоталась, поэтому молча продолжала наблюдать, сложив руки на груди.
И надо было ему достать именно тот самый красный кружевной бюстик.
— Кхм. — Ник потянул его вверх и очень внимательно рассмотрел.
Лифчик покачивался на его пальце туда-сюда.
— Убедился? — забирая предмет нижнего белья и сумку, с издевкой поинтересовалась я.
— Вполне. С бельем у тебя полный порядок, — неожиданно сипло произнес мужчина.
— Благодарю за оценку, — фыркнула я и начала одеваться. — И что бы я без нее делала.
Думать о том, что придется спать с ним уже этой ночью, не хотелось.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Капельки — блестящие, крохотные, притягивающие взгляд — складывались в небольшие ручейки, которые стекали по загорелому мускулистому торсу вниз, прямо к полотенцу, которое висело на бедрах, давая возможность оценить наличие кубиков.
Конечно, Ник Н’Ери был хорош, и в другое время я, может быть, восхитилась бы этой красотой, но сейчас мне больше всего хотелось спать.
Собственно, чего я там не видела. Это два года назад еще могла покраснеть и повздыхать над этой красотой, когда Ник затаскивал меня в примерочную, чтобы я оценила, как на нем сидят новые боксеры.
Ему очень нравилось издеваться над молоденькой помощницей. Поэтому пришлось побыстрее повзрослеть и абстрагироваться. Для пользы общего дела."
"Это как с шоколадом. Сначала от него приходишь в восторг, смакуешь, наслаждаешься вкусом. Но стоит съесть за раз пять-десять плиток, и появляется отвращение. Так вот Н’Ери я переела и воспринимала как босса. Красивого хищного босса.
Утверждение, которое не требовало доказательств. Трава зеленая, солнце желтое, а мой босс красивый и сексуальный хищник.
И точка.
Прибыв в квартиру Ника в пентхаусе на сороковом этаже, я быстро приняла легкий душ, сетуя, что не захватила свои гели и мыло, переоделась в пижаму с бегемотами и теперь сидела на краешке кровати, всеми силами старясь не уснуть.
Часы показывали три часа ночи.
Глаза слипались, от постоянного зевания челюсть в любой момент могло заклинить, а в голове царил такой туман, что я даже свое имя с трудом вспоминала.
