— А Ники?
«Он тем более», — хотелось крикнуть в ответ, но я мужественно сдержалась и благоразумно ответила:
— Его все устраивает."
"— Куколка, хватит. Не будь букой, раскройся. Образ должен быть полностью завершенным. Не порть мне картинку.
— Какую картинку? Никто не будет знать. Я не скажу.
— Буду знать я! И этого достаточно.
В общем, они сделали свое черное дело.
Звездочки, искры перед глазами и бокал красного вина, который мне всунули, чтобы отвлечь.
С момента ухода Н’Ери прошло три с половиной часа, когда они вспомнили, что надо бы покормить несчастную клиентку, которая уже сама была не рада, что оказалась здесь.
— Куколка хочет кушать? — ласково промурчал Жерар, подсунув мне под нос тарелку с крохотными канапешками.
Сыр, фрукты и ягодки.
И это они называют едой?
Мне бы сейчас мяса…
— Кукла хочет жрать, — пробурчала я, перефразировав фразу любимого юмориста, но канапе взяла.
— Вики, не хулигань, — пригрозил мне стилист, присаживаясь рядом. — Ты должна быть как фея — утонченная, изысканная, воздушная.
— Слушай, Жерар, — прожевав, поинтересовалась я. — А где ты так хорошо выучил русский? Никакого акцента.
— Где-где… — отозвался тот. — Да на Дерибасовской. Жорик я, Жорик Гриневич.
Канапешка встала поперек горла, и я закашлялась. Ну никак помпезный и яркий Жерар не вписывался в одесский колорит. Да и акцента не было.
— Как Жорик? — просипела, глотнув прохладной воды.
— А вот так. Давно это было, пятнадцать лет прошло. А ты доедай и пошли, будем тебя красить.
— Красить? Надеюсь, не в блондинку? — пошутила я и нервно усмехнулась.
Ведь с него станется.
— Пф, куколка, не болтай глупости. Мы просто добавим твоим темным волосам огня. Яркого пламени. И твои зелененькие глазки вспыхнут.
— Ореховые, — поправила его.
— А с тем цветом, что я тебе подобрал, они будут зелеными. Потом у нас стрижка и макияж. К сожалению, гардероб мы тебе не успеем подобрать. Но ничего, Ники подождет. Такую девушку стоит ждать.
«Да еще за такие деньги…»
Покраска заняла чуть больше сорока минут.
Смыв состав с волос и укрепив бальзамами, Жерар взялся за ножницы.
— Готова? — Одесский француз подмигнул мне в зеркало.
— Конечно. — Я наблюдала, как он взял мои влажные волосы в кулак и принялся осматривать. — Давно хотела кончики подреза-а-а-а-а-а-а-а!!!!
Он отрезал!
Этот… этот…
Он отрезал мои волосы! Совсем!
— Они тебе больше не нужны, — невозмутимо произнес Жорик, бросая локоны на пол, пока я, открыв рот и вытаращив глаза, смотрела на его отражение.
