Никогда.
— Ты так уверен?
— Да.
— И почему?
Отступать я не собиралась.
— Долгая история. В любом случае бояться его не надо.
— Ладно. Но ты мне лгал и сейчас лжешь, — припечатала я его следующей фразой.
— Не понял. С чего ты взяла?
— С этого!
Я расстегнула куртку, обнажила шею и показала ему укус. Глаза тут же вспыхнули золотом, а метка болезненно запульсировала. Черт, кажется, я доигралась."
"Быстро застегнувшись, я вжалась в дверь, не сводя с Ника настороженного взгляда. Но он уже успел взять себя в руки.
— Как ты это остановил? — тихо уточнила, неожиданно поняв причину отсутствия безумного желания.
Это не моя выдержка, а какой-то очередной трюк двуликого.
— Это ненадолго, — потирая затылок, ответил он. — Ты же просила ясности мысли и трезвости ума. Я тебе их обеспечил настолько, насколько смог.
— Спасибо.
— Продолжай. В чем ты еще хочешь меня обвинить?
В голосе Н’Ери слышалась безнадежность. И я, быть может, его пожалела, но себя было жальче.
— Метка, навязанное желание, новая одежда, смена образа, хищники, непонятные клички — это не было обговорено в первоначальном соглашении.
— Не совсем. А как же пункт — выполнять все обычаи и традиции хищников?
— Я хотела бы сначала знать их, а не тыкаться, как слепой котенок, по углам, набивая шишки, — процедила в ответ. — Мне кажется, я заслужила правду.
— Правду, — медленно повторил Ник, сжимая и разжимая руль и глядя перед собой. — А ты понимаешь, что правда — это большая ответственность? Мы неспроста держим свои тайны при себе.
Сглотнула, чувствуя, как холодок противно пробежал по позвоночнику, вызывая дрожь. Кажется, я ступила на запретную территорию. Передо мной замаячила перспектива влезть в еще большие неприятности, но уже зная их причину.
Что хуже? Маяться и не знать или маяться, но быть в курсе того, почему так происходит? Второй вариант казался предпочтительнее. От неприятностей все равно не отвертеться, но я хотя бы буду знать, чем они вызваны.
— Мне надо принести клятву о неразглашении? Подписать какие-нибудь документы?
— Решилась? — Ник внимательно взглянул на меня, и глаза из зеленых вдруг стали черными.
Господи, никогда такого не видела. Как он их так меняет?
— Да.
— Хорошо, — вздохнул он, сдаваясь. — Сегодня вечером я тебе все расскажу.
— Все-все? — не поверила я.
С одной стороны, это вселяло надежду, что все будет хорошо, а с другой — с чего вдруг Ник так быстро согласился? В чем подвох?
— Все, что захочешь.
