Хлеб с ветчиной

— Слушай, а ты когда-нибудь думал о ебле?

— Чего? — и он снова сплюнул на ладонь.

— Я говорю, ты когда-нибудь заглядывал девчонке под платье? Знаешь, что у них там есть? Хотел попробовать всунуть ей между ног?

— Это не так важно.

— Для них это первостепенно.

— Я должен учиться.

— Ладно, мы собираемся врезать по бейсболу. Несколько парней из школы.

— В воскресенье?

— А что тут удивительного? Люди черт знает чем занимаются по выходным.

— Нет, но в бейсбол?

— Профессионалы играют по воскресеньям.

— Ну, им же платят.

— А тебе платят за то, что ты перечитываешь одну и ту же страницу миллион раз? Давай пошли, глотнешь немного свежего воздуха, может, и башка проветрится.

— Ладно, но только ненадолго.

Он встал, и мы вышли из комнаты. Мы уже подходили к двери, когда его мать остановила нас.

— Эйб, ты куда?

— Я выйду ненадолго.

— Хорошо, но только не задерживайся. Тебе надо заниматься.

— Я знаю…

— Генри, проследи, чтобы он не заигрался.

— Я позабочусь о нем, миссис Мартенсон.

Играли Плешивый, Джимми Хэтчер, еще ребята из нашей школы и несколько соседских парней.

С каждой стороны было только по семь игроков, и в обороне у обеих команд оставались дыры. Но мне это нравилось. Я играл в центре и поспевал контролировать почти все внешнее поле. Я быстро передвигался и хорошо ловил мяч. Мне также нравилось играть и во внутреннем поле и перехватывать короткие мячи, но больше я любил вытягивать мячи-свечки, которые шли выше моей головы, как это делал Джаггер Статц из «Лос-Анджелесских Ангелов». Сам он выбил за игру только 280 очков, а мячи, которые он вытянул у другой команды, принесли ему 500.

Каждое воскресенье дюжина, а может и больше девчонок из нашего квартала собирались посмотреть на игру. Я игнорировал их присутствие. Они дико орали, когда игра обострялась или происходило что-либо интригующее. Мы играли жестким мячом, и поэтому у каждого была перчатка-ловушка, даже у Мартенсона. Кстати, у него она была лучшая — почти новая.

Я выбежал в центр, и игра началась.

Эйб стоял у нас на второй базе. Я захватил свой первый мяч в ловушку и заорал на Мартенсона:

— Эй, Эйб, ты все яйца чешешь? Не умирай заранее, а то в рай не попадешь!

Я слышал, как девчонки рассмеялись.

Первый парень подавал плохо. Я тоже подавал не лучше, но зато я ловчее всех орудовал битой. Я мог махнуть так, что мяч вылетал с поля на улицу. У меня была очень низкая стойка, и когда я стоял с битой на пятачке, то смахивал на взведенную пружину.