Хлеб с ветчиной

В кинотеатрах пленку с хрониками крутили на повышенной скорости, чтобы Гитлер и Муссолини выглядели истериками и сумасшедшими. И еще, поскольку все преподаватели были настроены против Германии, я лично не мог просто так взять и согласиться с ними. По причине полного отчуждения и природного упрямства, я решил противопоставить себя их точке зрения. «Майн Кампф» я никогда не читал и не имел никакого желания. Гитлер для меня был просто еще один диктатор с той лишь разницей, что вместо лекций за обеденным столом он скорее всего вышиб бы из меня мозги и публично вырвал с корнем яйца, если бы я не пошел воевать.

Порой, когда преподаватели часами живописали нам ужасы нацизма (слово «нацизм» ведено было писать с маленькой буквы даже в начале предложения) и фашизма, я вскакивал и выдавал что-нибудь наподобие:

— Вопрос выживания человеческой расы целиком и полностью зависит от того, сможет ли она создать строгую селекционную систему!

Я имел в виду: тотальный контроль сношений — кто и с кем. Правда, только я знал весь глубокий смысл своих слов.

Зато оскорблялись все.

Понятия не имею, где я нахватался такой дряни:

— Одной из неудач Демократии является то, что большинство голосов обеспечивает нам общего лидера, который потом и приводит общество к тотальной апатии и предсказуемости!"

"Я исключал всякие прямые ссылки на евреев и черных, которые ничего плохого мне не делали. Все мои беды исходили от белых соплеменников. Так что я не был истинным нацистом но темпераменту или по собственному выбору; этому способствовали наши учителя своей заурядностью, стандартным мышлением и предубеждением ко всему немецкому.

Я где-то читал, что если человек по-настоящему не верит или до конца не осознает то, за что ратует, у него получается это гораздо убедительней. Мое фиглярство давало мне значительное преимущество перед учителями.

«Обучить гужевую лошадь скачкам можно, но вы не получите от нее потомства, которое наследует новые качества и разовьет их, став еще быстрее и выносливее.

Новая Господствующая Раса будет развиваться только при условии сохранения чистоты крови!»

«Нет хороших или плохих войн. Единственная плохая вещь в войне — это поражение. Все войны проходили под флагом борьбы за так называемое Правое Дело с обеих сторон. Но только победившее «дело» становилось исторической Истиной. Не важно, кто прав, кто виноват, а важно, у кого способнее полководцы и сильнее армия!»

Я влюбился в эту роль и играл ее вдохновенно.