Онлайн-библиотека книг
Бутылки не было, но повсюду валялись смятые купюры. Среди грязной пары дырявых носков затесалась двадцатка; на воротнике мятой рубашки висела десятка, еще две покоились на старой куртке. Весь пол был усыпан деньгами.
Я собрал выигрыш, положил в карман своих узких брюк, вышел из комнаты, запер дверь и направился в бар.
55
Через пару дней заявился Беккер. Адрес могли дать мои родители или он вычислил его в службе занятости колледжа, где в разделе «неквалифицированная работа» рядом со своими координатами я написал: «Сделаю что угодно, честными и иными путями».
Беккер сел на стул, и я налил ему вина. Он был в форме морского пехотинца.
— Я вижу, они тебя тоже обработали, — сказал я.
— Я потерял работу на Вестерн-Юнион. Больше ничего не оставалось.
— Так ты не патриот? — удивился я.
— Да какого черта.
— Почему морская пехота?
— Я наслышан про их лагеря для новобранцев. Хочу попробовать, выдержу или нет.
— Выдержишь."
"— Посмотрим. Говорят, там собираются настоящие психи.
— Мне это нравится.
— Присоединяйся.
— Не получится. Ломает рано вставать и все делать по распорядку.
— А как ты собираешься жить?
— Не знаю. Когда деньги закончатся, пойду к бродягам.
— Есть же еще чудаки.
— Они повсюду.
Я налил Беккеру еще вина.
— Правда, есть одна проблема, — поделился он, — не будет времени, чтобы писать.
— Ты все еще хочешь стать писателем?
— Конечно.
— Хотел бы, но это невозможно.
— Хочешь сказать, что ты не слишком хорош для этого?
— Нет, они слишком плохи для этого.
— Кто они, кого ты имеешь в виду?
— Ты читаешь журналы? А эти сборники — «Лучшие американские рассказы года»? Выходит целый ворох всего.
— Да, я читал…
— А Нью-Йоркер читал? А Хэрпер? А Атлантик?
— Ну да…
— Сейчас 1940 год, а они публикуют вещи XIX века — тяжелые, вымученные, напыщенные. Читаешь, и башка начинает трещать или засыпаешь.
— И это несправедливо?
— Это профанация, обман и крысиная возня.
— Похоже на вопли отвергнутого.
— Я знаю, что не пройду. Зачем попусту тратиться на конверты и марки? Я лучше выпью вина.
— А я пробьюсь, — заявил Беккер. — Однажды ты увидишь мои книги на библиотечных полках.
— Давай не будем говорить о писательстве.
— Я читал твои вещи, — продолжал Беккер. — Ты слишком ожесточен и всех ненавидишь.
— Эй, хватит об этом.
