Хобби гадкого утенка

Кеша вызывал «Скорую», Тузик безостановочно заламывал руки и стонал:

– Ужас, ужас, это так же страшно, как и насморк.

Севка обмахивал упавшего газетой, Ирка отгоняла волнующихся собак, Александр Михайлович помчался за коньяком…

– Мусечка, – зашептала Маня, – нас в Ветеринарной академии учат, что больное животное надо приободрить.

– Э-э-э, – протянула я, – ну во всем плохом есть свое хорошее.

– Да нет, Мусечка, что-нибудь радостное, приятное, – бубнила Маня.

– Что же хорошего ты увидела в этой ситуации, – поинтересовался синий от боли Каюров.

Я перевела глаза на его испачканный башмак и радостно сообщила:

– Наступить в собачье дерьмо к большим деньгам, есть такая замечательная примета.