Хочешь мою жизнь?

Подтянутая задница, не хуже, чем у наших наложников, гладкая кожа, и такое манящее смущение! И я просто уверена, что он закусывает губы, чтобы не выдать себя ни звуком! Для нашего мужчины порка голой ладонью – ерунда, а для изнеженного земного мужчины – очень ощутимо. И еще ему стыдно. И он ерзает бедрами по моим коленям, стараясь отвлечься и уменьшить неприятные ощущения. Впрочем, у меня тоже почти устала рука, можно прекращать. Но стоит предупредить:

- Будешь так ерзать – трахну сейчас страпоном! Ты уже меня раздразнил!

- Не надо! Я буду лежать смирно!

А сейчас его голос какой-то странный.

Больше всего боится именно страпона? Не может быть, чтобы он не был возбужден после всего, что было, и чтобы мужчина боялся именно такого секса. Впрочем, он же инопланетник!

Я очерчиваю пальцами расщелину между ягодицами, и он зажимается. Для пробы опускаю руку и проверяю его член – не возбужден. Удивительно! Очень странный мужчина.

И тут понимаю, что действительно что-то не то: он, кажется, плачет. Не верю, что от боли, и не верю, что действительно испугался, будто прямо сейчас я возьму его таким образом.

Похоже, это просто очень больная тема. Слишком больная.

Подтверждая мои предположения, он неловко сползает с моих ног, упрямо не поворачиваясь, и поднимая лицо вверх. Понятно, чтобы не потекли слезы.

- Простите, - мы как будто вернулись в начало наших отношений. – Я не могу больше. Сейчас приведу себя в порядок.

- Кир, - говорю я. – Ляг. Не смей никуда уходить. Я тебя накрою сейчас. Успокойся.

Он тяжело ложится на кровать, на живот.

Я укрываю его покрывалом. Он все равно прячет лицо. Провожу ладонью по щеке. Так и есть, мокрая. Плачет.

И наши мужчины, и здешние приучены скрывать свои чувства, и это значит, что травма действительно серьезная. Не видать мне с ним страпонов…

- Поплачь. Я никому не скажу. Уж после всего, что было, в этом ничего страшного нет.

Сама себе не верю, тому, что я сочувствую и переживаю. Ладно, буду считать, что разговариваю сейчас со своей лучшей подругой, у которой случилось серьезное горе.

- Давай уж заодно намажу тебе задницу, - вздыхаю, сдвигая покрывало и зачерпывая мазь. – Тихо, тихо, только последствия порки! – успокаиваю его.

- Ну, и что мы будем делать? – замечаю я, вымыв руки и притрагиваясь влажным полотенцем к его лицу. «Спасибо», - тихо отвечает он, взяв полотенце из моих рук и вытираясь.

- Если я люблю страпоны? Если люблю мужчин брать только так?

- Только так? – искренне удивляется он, забыв обо всем.