Онлайн-библиотека книг
Кажется, в одном новая госпожа не обманула – хорошо заплатила его семье, но для Кейлина в ее доме начался ад.
Откуда эта ненависть, он и сам не понимал, но казалось, что цель новой госпожи – сломить его. Казалось, она ненавидела именно аристократов в его лице. А ведь мама именно на это делала упор в воспитании: «Наше происхождение обязывает нас…» «Пусть мы не так богаты, но мою прабабушку выделяла сама Первая госпожа, ты должен вести себя достойно нашей семьи!». Казалось бы – он в чужом доме, нет больше рядом семьи, подчинись, смирись! Но нашла коса на камень – Кейлин сам гордился своим происхождением и воспитанием, и презирал уроженцев каких-то последних домов, униженно вымаливающих крохи милости госпожи.
***
Впрочем, может быть, она со всеми наложниками обращалась подобным образом? По крайней мере, Кейлин не видел, чтобы с кем-то она была намного добрее.
Может, дело в алкоголе и в вейдже? Кто-то из госпожей под действием алкоголя становился веселой и доброй, но не госпожа Лийлайна.
«Прекрати жалеть себя! – усилием воли одернул свои воспоминания Кейлин. – Матерь Всего Сущего посылает своим рабам испытания, и они должны достойно их переносить! Может быть, именно своей непокорностью и жалобами я разгневал ее, и она испытывает меня снова и снова. Я готов сносить все, что угодно, но Никки… Если бы госпожа его выкупила, и отдала в какой угодно дом - я бы вынес все, что она приготовит, и даже в мыслях бы ее не осудил!""
Впрочем, Кейлин мог вести эти беседы только сам с собой – он никогда никому не жаловался, терпеть боль научился быстро, и никто бы не догадался, что творится у него в душе, глядя на холодно-красивого, немногословного ухоженного блондина, ни с кем из гарема особенно не сближавшегося.
Госпожа полюбила брать его на вечеринки: он выглядел статусно, и даже с возрастом как будто становился дороже, как она сама выразилась, находясь в редком для нее хорошем настроении.
«Я ненавижу свою госпожу…» За одни эти мысли его уже должно было испепелить гневом Матери. Может быть, Кейлин был бы и не против, но ничего не случалось, и он продолжал жить. Точнее, существовать.
