Онлайн-библиотека книг
Рязанцева хочет трахаться? Я дал сегодня под лестницей то, что больше всего ей от меня надо, а дальше пусть разберется в себе. Потому что лично меня все достало.
Соня: Что? Да как ты смеешь? Бодрой походкой в блок идешь ты. Теперь это окончательно. Понял, Волков?
Пф-фф…
Оставив последнее сообщение без ответа, выключаю звук уведомлений и раздраженно пихаю телефон обратно в карман.
– Выбрала что-нибудь? – нагнав Зайцеву, спрашиваю грубо, потому что внутри кипит гремучая смесь на Рязанцеву.
Паулина резко тормозит и поворачивается ко мне всем корпусом.
– Если так сильно торопишься, я тебя не держу. Можешь идти, – вздернув острый подбородок, припечатывает.
Бля-яя…как же это бабье заипало.
Закатываю глаза к потолку. Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы не сорваться на мелкую. Сорок косарей. А потом еще сорок…Мне нужны эти деньги.
– Как тебе этот? – спокойно уточняю и подбородком киваю на первый попавшийся матрас на кровати.
Сорок косарей.
– Этот? – девчонка выгибает бровь и неожиданно плюхается на матрас с табличкой «не ложиться».
– Этот слишком мягкий, – сообщает, поморщившись.
Спрыгивает и с этого. Валится на другой.
– В этом пружины впиваются в спину, а тот…– тычет пальцем в матрас на противоположной стороне, – тот…– зажевывает нижнюю губу, задумываясь, – тот бежевый!
Терпение – не мой конек, и я не выдерживаю.
– А тебе какой нужен? – рычу ей в лицо. – С принцем и с горошиной? Прости, но не в ту сказку попала.
Достали.
Паулина в ответ, дернув рукой в попытке высвободиться, широко распахивает зеленые глаза, в которых замерли слезы. Маленький подбородок обиженно вздрагивает, губы поджимаются в упрямую линию.
И я, отпустив ее острый локоть, чувствую себя таким идиотом, каким не чувствовал уже давно. Даже кончики ушей горят.
– Черт, извини…Дело не в тебе вообще, – бормочу, растирая шею сзади.
– Да, дело в твоей подружке из телефона, я в курсе, – ломким голосом выдает Зайцева, косясь на мою мобилу как на ядовитую змею и отступая на пару шагов. Будто боится, что снова ненароком схвачу. – Но я тебе не помойное ведро, чтобы сливать в меня все свое дерьмо.
