Хочу свести тебя с ума

Второй рукой ведет вниз по моей спине до поясницы. Уводит ладонь на бедро, а после нагло сминает пятерней правую ягодицу, заставляя поерзать на его коленях и остро прочувствовать даже через слои одежды, какой горячий и твердый у него пах. От этого ощущения по коже ползут кусачие мурашки, между ног влажно тянет и с губ срывается жалобный стон.

Волков пошло, широким языком облизывает мои губы, вдавливает мои бедра в себя, убедительно намекая, что поцелуй – это только начало. Его пальцы уже подцепляют резинку моих шорт, оттягивая ниже.

Нет!

Меня колотит так, будто только что голую выбросили на Северном полюсе. Нервно поправляю волосы, одергиваю задранную на животе майку.

– Лина… – Пашка встает со стула вслед за мной. Непонимающе хмурится. На его скулах горит возбужденный румянец. Взгляд отчаянно плывет.

– Если ты еще раз меня тронешь, я съеду в ту же секунду, – предупреждаю его непослушным голосом и отступаю на шаг.

Он на мгновение замирает, а потом расплывается в лениво-нахальной улыбке:

– Прости, перегнул. Но ты сладкая такая…– хмыкает и делает слегка виноватый вид, ероша волосы на затылке.

– Ты…обалдел?! – мгновенно вспыхиваю я, покрываясь жгучим румянцем. Сладкая? О, Господи! – Ты только что! При мне! Страдал по другой! – буквально ору ему в лицо. Потому что меня разрывает! Если Волков решил, что вот так просто уложит меня к себе в постель, потому что больше ему этим вечером укладывать некого, то он сильно, очень сильно ошибается!

– Не преувеличивай! – раздраженно кривится Паша, как от зубной боли.

– Я видела, как ты на нее смотрел! – тычу в его сторону пальцем.

– Ты ревнуешь? – насмешливо спрашивает этот нахальный придурок, глаза которого дьявольски весело сверкают."

"– Еще чего! – вспыхиваю я, рассекая рукой воздух. – Просто сообщаю, что я тебе не грелка в постель и не пилюля от несчастной любви. Эти роли не для меня! Разберись сначала в себе, прежде чем подкатывать к кому-то! Это даже… как-то … – морщусь, пока подбираю подходящие слова, – …стремно.

– Лин…– Паша подается ко мне, пытается ухватить за руку и снова притянуть к себе, но я ловко уворачиваюсь и пячусь к двери, ставя его в известность глухим, подрагивающим от эмоций голосом:

– Между нами не может ничего быть. Я с тобой ничего не хочу.

Волков перестает улыбаться. Взгляд его тухнет и тяжелеет.