Хочу тебя испортить

Не привыкла к тому, что меня словно бы намеренно «заваливают».

— М-м-м… Между чем?

Как же неприятно ощущать себя идиоткой…

— Между тем, как он набросился на тебя в «джунглях», и как действует сейчас? Одинаково засасывает?

— Почему ты решил, что он меня засасывает?! — возмущенно выдыхаю прежде, чем успеваю подумать. — То есть… Мы к этому еще не готовы.

Глупее ответа попросту невозможно придумать. И вытянутое в удивлении лицо Кира это подтверждает.

— То есть… Он тебя не целовал?

— Ну, кроме того раза… Угу… Кхм… — задыхаюсь, словно после продолжительного бега.

Бойко вдруг отворачивается. Мне почему-то кажется, что он улыбается. Запрокидывая голову, выразительно выдыхает. Смотрю на его спину и окончательно теряюсь. А когда он снова оборачивается и смеряет меня каким-то непривычно пронзительным взглядом, мое сердце совершает опасную остановку. Несколько секунд не подает признаков жизни, а потом срывается с такой скоростью, что снова страшно становится. Прыгая по груди, все там спутывает в непонятный пульсирующий узел.

Расплести бы потом… Отвернуться бы… Не получается. И Кир почему-то не отворачивается. Пытает взглядом. Чего он хочет?

— А тебе… — начинает Бойко и замолкает. Ухмыляется как-то развязно, но мне отчего-то кажется, что он делает это умышленно. — И тебе понравился тот поцелуй?

Взгляд его совсем другие чувства выражает, пока он намеренно пытается казаться грубым и смутить меня.

— Тебе-то что?

— Ну, ты же согласилась о себе говорить, — тут же бросает он в упрек.

Ладно… Думаю, мое откровение может стать своего рода подкупом.

Если я раскрою что-нибудь личное, возможно, Кир тоже мне откроется.

— Сначала нет… А потом — да… Потом понравилось… — шепчу со всей искренностью. Взгляд снова отвожу, так мне легче говорить. — В какой-то момент он повел себя слишком грубо, и я… Я испугалась… Но была взволнована… — поверить не могу, что сил хватает все это вытащить. Озвучить перед Бойко. Несколько раз рвано перевожу дыхание и осторожно восстанавливаю зрительный контакт. — Вот.

Готова к его обычной реакции, когда он матом передразнивает меня.

Но Кирилл молчит. И выглядит так, будто то, что я сказала, выбило у него почву из-под ног.

Наверное, зря я так разоткровенничалась… Самое время лечь спать. А еще лучше притвориться мертвой.

— Пойду, — указываю зачем-то на кровать. — Попробую уснуть.

Ответа не дожидаюсь. Забираюсь на кровать. Только замираю неподвижно, меня тут же начинает трясти, хотя в одежде и под одеялом, по идее, должно быть жарко.