Хочу тебя любить

Если Любомировой что-то влетело в голову, уже не уймется, пока не добьется результата.

– Смотри… – шепчет и берет паузу. Смотреть, конечно же, никуда не надо. Это команда приготовиться. Тяну старую броню. Скрепляю. Да только хрен она смягчает, когда Варя, качнувшись на мне, жарко выдает: – Я люблю тебя, Кирилл.

Дернувшись, ловлю ее руками. С силой сжимаю, не позволяя отстраниться. Только после этого едва ли не со стоном тяну губами воздух. Заливает глаза. Обжигает огнем. Просто кислород не проходит. Просто задыхаюсь.

Просто физически плохо… Блядь, наебываю. Конечно же, наебываю. Сам себя. Из-за Любомировой все это. Чтобы скрыть тремор в руках, все крепче ее сжимаю. Трещим двухсторонне.

Я охреневаю.

Потому что не был готов. Потому что думал, что выше уже некуда. Потому что… Это, мать вашу, самое весомое и мощное, что мне когда-либо доводилось принимать."

"Кислота проливается из глаз двумя узкими выжигающими бороздами. Перехватывая Варю одной рукой, быстро смахиваю с лица гребаную хрень. Только после этого нормально вдыхаю и, наконец, выравниваю вентиляцию.

Чувствую, что уже готов ее отпустить. Однако Любомирова теперь сама не отпускает. Обнимая, гладит в довесок к этим разрывным словам как-то особенно ласково. Прочесывает ногтями затылок, вызывает мурашки. Ладно, с ними я уж точно могу справиться. Тяну дополнительную порцию кислорода, рвано выдыхаю и, вновь неосознанно стискивая Варю, прижимаюсь губами к изгибу ее шеи. Усиливаю контакт. Вдыхаю.

– Не могу так сказать… – голос тотально виляет.

Принимаю это и сходу продолжаю. – Ты же знаешь, что все взаимно… Просто так сказать не могу. Не обижайся, хорошо? Я тебя даже больше… Больше, чем это ебучее слово. Веришь мне?

Любомирова вздыхает. И даже в этом я улавливаю разочарование.

В голосе в разы гуще оно, хоть она и пытается скрыть:

– Ладно. Верю.

Не знаю, что еще сказать ей. В голове одни маты. Нутряк вдребезги.

– Погнали. Заправимся, – не взглянув в лицо, подбрасываю Варю, чтобы обхватила ногами, и тащу ее в кухню.

Там тоже делаю вид, что все нормально.

Сажаю ее на стол и, метнувшись к холодильнику, быстро выкладываю все, что находят глаза.

– Кир… – тихо зовет Любомирова. – Посмотри на меня уже.

Застываю у открытой дверцы. Собираюсь с силами, блядь. Направляя на нее взгляд, вроде как ухмыляюсь. На самом деле – дух захватывает. Снова шпарит грудь кипятком. Ползет дальше. Долбаное сердце отекает и под воздействием своей одуряющей тяжести ухает вниз. Нормально, ниже члена не упадет.