Разворот, рывок, тепло его тела под ягодицами, на груди, лице, руках… Новый вдох совершаю уже у его шеи. Бойка вжимает в себя, выдавая одним махом все эмоции, что все это время пытался сдержать. Чувствую их тактильно. Впитываю, как источник энергии. Трясусь, будто от воздействия тока. Чаще. Выразительнее. Сильнее. Трусь о его щетину. Жадными глотками собираю запах. Всхлипываю, наверное, впервые выказывая при нем все-все свои переживания. Наплевав на какие-либо принципы, комплексы и прочие стоп-сигналы, выдаю абсолютный максимум.
– Ты же говорил, что ты меня все… Меня!
– Тебя, – хрипло подтверждает Кир, не давая тишине возобновиться.
Без пауз сыплем словами.
– Говорил, что ее не любил!
– Не любил!
– А меня?
– Тебя!
– Йя-я-я… Твоя?
– Моя!
– Цветы?
– Тебе!
– Зачем?
– Затем!
– Зачем?!
– Да блядь!..
– Зачем?!
– Люблю!"
"Он кричит, я судорожно тяну воздух. Вместе выдыхаем – громко, протяжно, отрывисто. Знаете ощущения, когда ты очень-очень долго под водой находишься, задыхаешься, почти умираешь и в последний момент вдруг выныриваешь на поверхность? Я здесь.
Он здесь. Над водой. Глаза в глаза. Воздух взрывается. Глотаем чистый огонь. Это так сложно, так больно, так мощно… Его глаза блестят. Из моих уже льется расплавленный воск.
Хочу что-нибудь сказать… Спросить: «Точно?». Потребовать: «Повтори!». Выпросить: «Полностью всю фразу скажи…» Боже, да хотя бы прошептать в ответ: «Я тебя тоже». Не получается. Не могу выдавить ни слова. Смывает волной. Падаю на Кира, когда он сплетает наши пальцы.
Рыдаю взахлеб, когда сжимает крепко-крепко, перекачивая тактильно все свои чувства.
Внутри него так же бомбит.
А мне мало… Мало… Едва дыхание восстанавливается, торможу поток слез о Бойку. Надолго прижимаюсь губами к его горячей ароматной коже. Судорожно тяну кислород носом. А потом обрушиваю на Кира череду быстрых поцелуев. Он замирает. Кажется, что не реагирует. Но я-то чувствую, что он дрожит. Чувствую, как его пробирает. Чувствую – так сильно, так просто. Чувствую!
Быстро поднимаюсь к лицу.
Бойка все еще не двигается. Даже когда к губам прижимаюсь. Лишь дыхание мое вбирает.
Резко размыкаю веки. Врываюсь в его глаза.
– Попробуй еще раз, – шепчу умоляюще. – Скажи еще раз! Пожалуйста, Кир!
Он медленно высвобождает руки. Осторожно стирает пальцами мои слезы. И выговаривает якобы спокойно:
– Центурион, – на самом деле с хрипотой и отчетливыми вибрациями. Дальше пауза, как точка в предупреждающем сообщении. Короткий вдох. Громкий выдох. – Я тебя люблю.
