Время отмерить трудно, просто наслаждаемся до последнего.
– Тебе нравится, когда я так делаю? – тихо спрашивает Любомирова многим-многим позже, слышу в ее голосе улыбку.
«Так делаю» – значит, гладит меня по голове. Всегда после секса. Не знаю, что выражает. Но мне не просто по кайфу. Эти спокойные, поступательные и нежные движения успокаивают внутри меня всю черноту, вытесняют холод и гниль. Лащусь, как псина. Похрен.
– До тебя так никто не делал, – отвечаю так же тихо.
– Я тебя люблю, – шепотом закрывает все возможные вытекающие из этого признания вопросы.
Ненадолго засыпаем. Уверен, что не проходит и часа, как я, по настойчивому требованию желудка, открываю глаза. Варя следом просыпается. У нас друг на друга словно какие-то датчики. Пытаемся не будить один второго, но даже при полной неподвижности не проходит и минуты – обсуждали это.
– Голодный? – догадывается Варя.
Киваю, и она сразу же садится. Распутывает пальцами волосы. Синева практически смылась. Теперь они бледно-голубые. Не пойму, что Варя планирует делать с ними дальше, но, думаю, ей все с любыми вариантами будет охуенно.
Молча наблюдаю за тем, как она надевает мои спортивные штаны и стягивает на талии шнурок. Это какая-то особая фишка, я заметил. У нее полная сумка одежды будет, но в квартире Варя непременно тащит мои вещи.
– Омлет или спагетти? – оборачивается, когда я встаю.
Меряет с головы до ног взглядом. Последний морок сходит, по глазам вижу и ухмыляюсь.
– Пофиг, – нахожу боксеры, одеваться не спешу.
– Что сама больше хочешь, то и готовь. Или задержимся? – дергаю бровями и киваю в сторону кровати.
– Нет уж… Пойдем, – пыхтит, краснея.
Смеюсь и одеваюсь. Уже засек, если появляюсь на кухне голый, ее это взбесит. Лады, не проблема. Работаем. У меня, блядь, даже в ванной теперь инструктаж в виде крупных печатных табличек: «Крышка», «Полотенце», «Тюбики». Что дальше? Жить не мешает. И вроде не особо внапряг. Просто нужно привыкнуть.
– Не кури на пустой желудок, – ворчит Варя, когда я после туалета захожу на кухню.
Ворчит, однако не бесит. Ну, совсем слегка. Лайтово. Переживу.
– Я еще даже зажигалкой не чиркнул, откуда знаешь, что собирался?
Она в ответ с каким-то долбаным превосходством приподнимает одну из бровей.
– Попроще, – давлю машинально.
– Что?
– Лицо попроще, Эйнштейн.
– Не с той ноги, что ли, встал? – бросает обвинительно и отворачивается к плите.
Гремит чем-то там. Пытаюсь на звук определить: взбесил я ее или еще нет. Непонятно.
