– Ты должен рассказать мне, что происходит… Из-за чего все? Что ты делаешь? Ты… Ты… Из-за того, что без машины, без квартиры… Думаешь, мне все это нужно? Думаешь? Я с тобой где угодно готова… Мне нужен только ты! Без тачки, без хаты, без шмоток! Ну, это же просто смешно! – а сама срывается едва не на плач. – Кир… Бойка мой…
Снова тяну кубометры кислорода в грудь. Только чтобы придержать все, что расшатало, осторожно поцеловать ее пересохшими губами и тихо сказать:
– Оденься, пока не замерзла. Закончим на передних сиденьях.
Я обогрев включу.
Отстраняюсь и, так и оставшись стоять на коленях, выпрямляюсь. Подбираю портки. С трудом заправляю в трусы, а следом и в штаны, вновь вставший ноющий член.
Варя садится. Пару секунд за мной наблюдает.
– Я не хочу обогрев, – выпаливает упрямо. – И на передние сиденья не хочу… Хочу рядом. Близко.
Ближе, блядь, просто некуда.
Затянув ремень, сам ищу ее одежду. Она оказывается разбросанной по всему салону.
– Ой… Блин…"
"Настораживает этот писк. Сосредотачиваю снова все внимание на Любомировой.
– Что случилось?
– Из меня вытекает… Дай что-нибудь вытереться…
Сжимая зубы, стараюсь не вспоминать, как именно это выглядит. Но память, конечно же, наперекор моим желаниям подкидывает. В воздухе стоит чистый концентрат секса – самая охуенная смесь ее и моего запаха, а я озабоченная, правильно Варя сказала – ебливая скотина. С трудом держусь, чтобы снова на нее не наброситься. Похоть шаровой молнией долбит. Простреливает по самые яйца.
– Возьми, – якобы спокойно выговариваю я.
– Это же мои трусы!
– Другого ничего нет.
– Совсем ничего? Мне что, потом без трусов обратно идти?
– В штанах же! Вон, у тебя еще колготки есть.
– Бойка!
– Извини, я не готовился.
– Все ты готовился! Только этот момент не продумал.
– Может, и так. Прости, говорю, – уже грубее. Почти требую, по привычке. Но и она ведь повышает тон и ехидничает. – Одевайся.
Хоть и темно, на всякий случай, пока она подтирается и копошится, взгляд отвожу. Напоминаю себе про человечность, адекватность и злоебучее время.
Давно пора вернуть Варю в общагу. Нас хоть и не выследить, долгое отсутствие выглядит подозрительно.
– Все. Я готова, – произносит пару минут спустя. – Говори.
Обнаружив ее прижатой к спинке сиденья – прямой, как струна, тягостно выдыхаю и устраиваюсь рядом. Расставив ноги, сцепляю в замок руки и опускаю между ними.
– Нам нельзя сейчас маячить. В принципе быть вместе нельзя. Отец… – сломавшись, решаю выдать хоть часть правды.
