– Ах… Ш-ш-ш… – трясет ее, едва член ко входу приставляю.
– Что?
– Горячий… – выдыхает горячее.
До дрожи пробивает.
– Ты тоже…
И мокрая.
Готовлюсь к взрыву. Знаю ведь, как ощущается. Но, блядь, едва толкаюсь внутрь нее, стону, хриплю и рычу – все в кучу. Раскатывает так, что чуть на этом толчке и не кончаю. Все тело – туда-сюда – пронизывают огненные спазмы. Носятся, словно молнии. Мозг и прочее содержимое из головы выталкивает бесконечный надрывный гул. Сердце размножается. Выпускает тысячу клонов. Все они разлетаются – часть по напряженному телу, часть и вовсе наружу, натягивая от меня и до неба искрящие нити.
Там наш Уран. Или Нептун. Похрен. Я с одного толчка в полной нирване. Запретной, дикой и острой. И тут тоже в этот момент похрен.
– Двигайся, Кир…
Набираю полные легкие воздуха и бросаюсь в пучину. В небо с разбега. Облака под ногами.
– Целуй…"
"Я, блядь, и без того едва тяну. Но, целую, конечно. Умышленно запись включаю. Каждую секунду запомнить хочу. Каждую сотую долю… Как же я тосковал!
– Скучал… – именно это вслух и выдаю.
– Скучал…
– И я… Я… Скучала… Я наврала… Ох…
– Что?
– Пью таблетки… Кончай…
– Блядь… Моя…
Кажется, что тверже и больше я никогда не был. Даже в наш самый первый раз. Хотя, верняк, эмоции стирают старую информацию. Не вмещаюсь в ней, но от этой тесноты так охуенно, каждый толчок выбивает искры из глаз.
И Варя течет все сильнее. Вхожу в нее с влажными зычными хлопками. Вдыхаю этот запах. Целую то шею, то плечи, то губы. Несдержанно. Голодно. Моментами жестко.
Она дрожит. Она, блядь, вся мелко-мелко, непрерывно подо мной трясется. И стонет так, что колотит уже меня. Резонируем с обеих сторон. И взрываемся. Разбивая воздух сначала криками, потом рваными стонами, а несколько секунд спустя глухой тишиной. Потому что глохнем. Уверен, что оба. Говорят, что есть физиологические процессы, во время которых человеческое сердце прекращает работу. Это семяизвержение на затяжное мгновение останавливает внутри меня все. Физически ощущаю новый запуск и только после этого падаю на Варю, будто срубленное дерево.
Медленно вдыхаю и шумно выдыхаю. Машинально трогаю губами ее плечо, шею... Смещаюсь к лицу.
– Тихо, – сиплю без надобности, ведь она и так молчит. – Тихо, родная… – прижимаюсь к губам.
– Почему ты на этой машине приехал?
Меньше всего ожидаю подобный вопрос.
– Потому что своей у меня нет. Ни хрена у меня больше нет!
– У тебя есть я, ты, придурок! – все еще голая, все еще задыхается, но кричит. Пробивает с размаху.
