Варя… Пиздец как хочу… Очень сильно… Сколько можно меня мариновать? – забросив меня на столешницу, находит глазами мои глаза. От той бури, что он в это мгновение транслирует, не просто сотрясаюсь, а будто физически рассыпаюсь. – Варя… Я же от этого ебучего целибата сдохну быстрее, чем от дырки в груди, – последнее почти стонет.
Я бы рассмеялась, если бы откровенность Бойки не поглотила меня чувственным армагеддоном. Откидывая голову, дрожу. Дыхание учащается и становится слишком громким. Сердце принимается одурело качать кровь.
Своим шумом скрадывает большую часть внешних звуков. Только Кира слышу.
– Варя… Любишь меня? – полностью теряя контроль, жестче, чем раньше, терзает мое тело. И губами, и руками – до боли проходится. Целуя и засасывая шею, едва ли кожу не стирает. Сминая и лаская бедра, до новой волны дрожи доводит. Все движения жадные, грубоватые и отчаянные. Из-за скорости, что Бойка выдает, походит на борьбу, хотя я сопротивляюсь весьма условно. Скорее инстинктивно упираюсь и где-то на секунду перехватываю его ладони.
Но, если честно, даже если бы хотела, вряд ли бы смогла его остановить. Он действительно валит, как танк. – Я тебя люблю… Я, блядь, так сильно люблю… Дай покажу… Центурион… Дай покажу…
Собираюсь сказать, чтобы позволил хотя бы до спальни дойти. Но быстро понимаю, что стоя нам будет даже лучше. Если он будет сверху, я буду переживать, что слишком сдавливает грудную клетку, а ему ведь еще даже на животе спать не разрешили. Какие в таком положении еще движения?
– Варя… – вновь хрипит Бойка в страстном безумии.
Ладонями под халат забирается. И сразу к промежности устремляется. Через трусы трогает, я вздрагиваю, мычу и выгибаюсь. – Дай покажу, киса… Родная…
Да, конечно, покажет. Никуда уже не денешься. Никакие уговоры больше не сработают. Наверное, подсознательно я знала, что конец его целибата, как он сам говорит, будет именно таким. Резким срывом.
Дай Бог, не полным отрывом.
– Только один раз, – шелещу, когда Бойка уже дергает меня к краю столешницы и оголяет плоть, бесцеремонно сдвигая мои трусы в сторону.
– И… Осторожно, пожалуйста… Не спеши…
– Бля… Как не спешить… – сипит он, не прекращая целовать мою шею.
То ли меня в пот из-за жара бросило, то ли от его слюны вся мокрая… Понять не пытаюсь. Кожа пылает и зудит. Все тело ноет. Такая болезненная ломка меня разбивает, что без конкретной трясучки ее переживать не получается.
– Как не спешить… М? Сиди, – приказывает резко, прежде чем взяться за ремень. Боится, что сбегу.
