Все-все на свете.
– Дальше же, Центурион… По мне, так вышли за границы уже. Да по-любому вышли.
– Хм… И что теперь?
– Еще дальше пойдем, – уверенно заключает.
– Согласна, – незамедлительно отзываюсь я.
– Ты ж моя киса… – выдыхает Кир и снова целует меня.
Именно так, как я все это время ждала. Врывается и жадно захватывает полный контроль. С этой секунды звезды горят, даже когда я закрываю глаза.
Глава 57
Но ты тоже… Береги себя, хорошо?
После полного обследования, которое мне пришлось пройти, Кирилл действительно становится немного другим.
Раскованнее, так точно. Кажется, что морщится меньше. Взгляд теряет ощутимую тревожность. Плечи в полный разворот, спина прямее и грудь как будто еще шире.
В ЗАГСе, во время подачи заявления, я почему-то дико стесняюсь. Руки дрожат, и каждый пункт анкеты вызывает нетипичные для меня трудности. Бойке большую часть работы приходится взять на себя. Не уверена, что это юридически допустимо, но в некоторых пунктах он даже пишет за меня. Хорошо, что почерки у нас настолько похожи, что нам самим трудно различать.
Учитывая то, что роспись не будет торжественной, Киру удается выторговать регистрацию ровно через тридцать дней от момента подачи заявления. Из ЗАГСа выходим счастливыми, словно дети. Взявшись за руки, идем домой пешком. По дороге много смеемся и обсуждаем всякую ерунду.
– Ты когда-то думал, что в двадцать станешь женатым человеком? Думал?
– Не думал, конечно, – хрипло отзывается Бойка. – Тебе, блин, поэтому так весело? – грубовато фыркает и сам смеется.
– Прости… – хохочу вовсю. – Вспоминаю тебя в первый месяц после нашего знакомства и… – не могу сдержаться. – Как ты там меня называл? Личинка? Инфузория? М-м-м… Гремлинша?
– Центурион, бля… – щеки Кира становятся красными. – Прекращай.
– А теперь женой меня назвать хочешь, – воркочу дальше. – Ну, забавно же…
– Ни хрена забавного. Прекращай, сказал.
– Ни за что!
Бойка дергает меня в сторону и, наступая, крепко прижимает к себе. Упираясь лбом в мою переносицу, еще и взглядом берет в оцепление.
– Хочешь, чтобы я извинился? – спрашивает отрывисто. – Прости. Извини. Больше никогда. Я осел...
– Ш-ш-ш, – шиплю я, едва удается поймать баланс. – Я просто смеюсь, Кир… Не надо извиняться.
– Надо, – напирает он с привычным упрямством. Тем самым, когда кажется, границ не видит. Полагаясь лишь на свои ощущения, просто решительно валит к цели. – Тогда несмешно было.
– Ладно… – вздыхаю я. – Выговорись, Бойка.
