И сам, добивая ее в выбранном темпе, бурно извергаюсь. Горячими и трескучими волнами все силы из меня выходят. Перетекают в Варю и двусторонне шарахают по всем полюсам. Не кончаю, а разбиваюсь. С воплями и хрипами дикой зверюги содрогаюсь.
Под конец мы просто не в состоянии сохранять исходное положение. Варя, не прекращая дергаться, заваливается. Я сверху. В последний момент смещаю центр тяжести. Это уже безусловный рефлекс – не придавить. Потом, лишь отдышавшись, и о ребрах своих вспоминаю.
– Дай сюда… – смущенно шепчет Варя, выдергивая из-под меня одеяло.
На самых низких оборотах смеюсь, сил совсем не осталось.
– И что ты делаешь? Я тебя миллион раз видел. Всю рассмотрел, – оповещаю самодовольно.
– Замерзла, – шипит Вареник.
И краснеет.
Я снова смеюсь. Позволяя ей укрыться, обнимаю. Сворачиваю у груди, как в кокон. Прижимаясь подбородком к макушке. Даю возможность спрятать лицо.
Едва дыхание полностью восстанавливается, поднимаю тему, которую мы практически каждый день обсуждаем.
– С универом не надумала?
– Да нет, Кир… – бормочет Варя, щекоча своим дыханием мою все еще раскаленную и сверхчувствительную кожу.
Зажмуриваюсь, сглатываю и терплю. – Что-то не то…
– Совсем не нравится?"
"– Ну… Вроде и неплохо… Но не то… Я подумала… Давай не будем спешить. Я еще в других городах посмотрю. Не обязательно же здесь. Можно дистанционно, при желании.
– Да, ты права. Хоть в Китае.
– Ну вот…
– Ты… Обижаешься? – выталкиваю с трудом.
– На что именно? Из-за ссоры? Или…
– И по ссоре, и по осаде с тыла, скажи!
– Бойка… – давит возмущенно.
– Обижаешься?
Долго и шумно циркулирует воздух.
– Нет.
– Я старался, чтобы не грубо… – репа вспыхивает и пухнет от смущения. Но чисто по этим показателям мне давно похер. Важно обсудить. – Не грубо?
– Нет… Мне… Мне даже понравилось… – признается крайне тихо. – Очень.
– Хорошо, – довольно ухмыляюсь я.
И, наконец, расслабляюсь.
Ненадолго замолкаем, и меня сходу рубит сон. Глаза сами собой закрываются, дыхание меняется…
– Засыпаешь? – тихо шелестит Варя.
Еще улавливаю, как поднимает голову и заглядывает в лицо. Что-то неопределенное мычу и, не поднимая чугунных век, отрицательно мотаю головой. – Спи. Сладких снов, Бойка. Я тебя люблю.
– И я тебя… – кажется, еще вполне разборчиво. Догадаться так точно можно. – До потери пульса, Центурион.
– Чувствую… – ее тихий смех – последнее, что я слышу.
Глава 59
Кажется, я тебе еще что-то должна…
Двадцать первого февраля я официально стала Бойко.
